Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

По цветущим холмам

Продолжение. Читать сначала...

    Итак, мы покинули Феодосию и начали затяжной, но довольно пологий подъём на хребет Тепе-Оба. На полпути нас ждал тайничок с неромантическим названием «Геодезический знак ГУГК, вид на Феодосийскую бухту». Поиски кэша много времени не отняли — тайник, что называется, «бамперный». Вид на бухту действительно весьма симпатичен, но только ради него сюда вряд ли стоило бы подниматься. А вот если пройтись дальше — до двух соседних геокэшерских точек — то нитка маршрута станет весьма интересной.

    Ещё немного вверх и сворачиваем правее — в сторону от ждущего нас Орджоникидзе. Но зато — прямо около грунтовки, бегущей вдоль сосновых посадок, в непролазных зарослях — спрятался настоящий артефакт. Каменная чаша конденсатора Зибольда.
    Чаша Зибольда была построена в начале ХХ-го века. Построил её инженер-лесник Зибольд, живший в Феодосии. Чаша — основание воздушного конденсатора. В неё насыпали гору камней, и при изменении температуры воздуха выпадала роса, которая стекала по каменному жёлобу. Зибольд видел остатки древнего водопровода, ведущего с горы, и курганы из камней — и предположил, что курганы эти — древние искусственные конденсаторы влаги. Но его идея оказалась ошибочной. В античной Феодосии конденсаторы делать не умели. Гора сама является естественным конденсатором, а курганы — просто древние погребальные сооружения. Но воздушный конденсатор Зибольда действительно работает! И во Франции до настоящего времени используют искусственные конденсаторы системы Зибольда…
     Но место, конечно, странное. И ощущения странные. И непогода добавила мрачности, и заросли эти… Кэш мы в них, впрочем, нашли — под колючей проволокой и ежевикой. И дальше в путь! Дорогой меж дачных посёлков — вверх-вниз, с видами на холмистую долину, потом — на исполинские шары РЛС над соснами. Вот и симпатичная смотровая полянка над обрывом. Кара-Даг плавает в море облаков, красиво и мрачновато.
    Внизу, между мысами Святого Ильи и Киик-Атлама, раскинулась широкая Двуякорная бухта, примыкающая к одноименной долине, спуститься в которую нам предстоит по пути домой. Но сначала нужно найти тайничок с тем же названием… В описании его, кстати, сказано, что «в отличие от побережья можно сказать, что тут нет людей». Ага! Совсем рядом с местом закладки — авто с туристами. Шашлыки жарят. Что ж, дабы не «светить» тайник — и мы устроимся на привал! В соснах, укромненько. Постережём, перекусим. А тут и дождик подоспел! Смыл народ с пикника. И только мы подхватились, тут же — новое авто! Ну очень людное место! Но тайник мы уже нашли!
    Под накрапывающим дождём мы отправились назад, мимо шаров-локаторов — на спуск в долину. Грунтовка круто нырнула вниз, по обочинам в ложбинах буйно зеленела весенняя трава. И росли кое-где вдоль дороги маленькие разноцветные звёздочки ирисов — каждый уникальный, не похожий на своих собратьев… А потом слева от дороги мы вдруг заметили целые полянки чего-то очень жёлтого. Заинтригованные, мы скатились по зелёному мокрому склону. И замерли в обалдении. Адонисы! Жёлтые! Целое море! Крупные блестящие цветки в яркой зелени листиков-«ёлочек», из-за которых мы их поначалу приняли за какой-то подвид остролистых пионов — ну очень похожи!
    Глянцевые лепестки украшены бусинами дождевых капель... А вокруг — в более тёмной зелени — бордовые бутоны тех самых пионов. Надо ли говорить, что мы тут же упали в мокрую от дождя траву с камерами наперевес?... Ветер с моря раскачивал цветы, норовя украсть у снимков резкость. Но всё равно это было здорово — яркий, солнечный сюрприз среди пасмурного дня. Ведь это были наши первые адонисы!
    А потом оказалось, что сюрпризы не закончены. Дорога сбежала в чудную просторную долину, всю из холмов и полянок. На этой дороге то тут, то там попадались колоритные деревца — и мы вдруг поняли, чем были навеяны многие из обожаемых нами акварелей Волошина. Он ведь любил ходить этой дорогой! В местности вокруг было что-то завораживающее. Посреди зелёной долины встретился маленький садик, весь из цветущих вишень и миндаля. Это были остатки заброшенной усадьбы. Фундамент её ещё угадывался среди травы. Проскакал в кусты вспугнутый нами заяц. Розовая пена цветения зачарованно светлела на фоне синих гор, над жёлтой извилистой грунтовкой. И мы всё никак не могли покинуть этого места…
    Начинало смеркаться, следовало спешить. Вокруг было сине и волшебно. Дорога вышла на берег. Море в сумерках окрасилось в волшебные, щемящие сердце краски. Вдали зажигались редкие огоньки санатория. Мы свернули через заросшую высокой травой равнину на грунтовку к шоссе. Сумерки быстро становились темнотой. Вдоль дороги стояли столбы, темнел глубоким фиолетом далёкий кустарник. Темнота вокруг дышала чем-то восхитительным, приятным до мурашек. И нельзя было объяснить, отчего этот вечер так ласково и волнующе щекочет душу…
    Плыл слева длинный холм, загораживающий Орджоникидзе. Загорались в небе звёзды. Дул влажный, напоённый дождём ветер. Возникло из тьмы шоссе с редкими вспышками фар. И мы шли в темноте по шоссе, наслаждаясь вечером и дорогой. А из темноты внезапно возникла улица с огнями и знакомыми домами. Шоссе без предупреждения становилось улицей Ленина. Доброго вечера, Орджоникидзе! В свете вечерних огней он выглядел приветливым и уютным. Мы, довольные по самые уши, возвращались домой — к домашнему теплу и долгожданному ужину…

Феодосия, Орджоникидзе, 10 апреля 2013 г.