Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Category:

Ветра Севана

     Последний наш день в Армении мы решили посвятить поездке на Севан. Место это запало нам в душу с предыдущего путешествия с Кареном — и сегодня мы возвращались на его берега вместе с Владом и Наташей (нашими соседями с Урала). Водителем и гидом нашим была Армина. И первое, о чём мы попросили её в начале пути — остановиться на обочине, усеянной блестящими обсидиановыми осколками. Нам всё же хотелось увезти с собой несколько камешков на сувениры — и вот уже мы все вместе азартно роемся в придорожной породе. Уловом нашим стал целый пакет камней внушительных размеров. Вечером нам предстояло произвести жёсткий отбор — дабы утащить добытое домой через таможню и уложиться в ограничения ручной клади в самолёте. А пока единственным непререкаемым объектом к вывозу был признан большой и острый обсидиановый клык — единогласно подарок Лениному куму, аквариумисту и любителю крупных камней.

     На Севане светило солнце. Это было очень красиво — яркое небо, тёмно-синяя, со свинцовым отливом вода, и жёлтые полосы глубоко выдающихся в озеро мысов-островов с маленькими домиками. Белые отмели, рыжие камни… Мы с восторгом глазели в окна, жалея только, что пейзажи проносятся мимо так быстро, а сидим мы с противоположной от Севана стороны… Потом случилась вынужденная остановка. Армина, заболтавшись с нами, угодила колесом в глубокую яму с острыми краями, и у машины очень эффектно и адреналиново разорвало покрышку. Уже через минуту к нам подъехали работяги из шиномонтажа, расположившегося почти аккурат напротив ямы. С их слов, она стала ловушкой не для одного десятка покрышек…
     Вдоль солнечного берега мы доехали до монастыря Айраванк. Монастырь издревле стоит на скалистом мысе у вод Севана. Дата его основания точно не известна, в разных источниках предполагают, что примерно XIII-IX век. Некогда церковь стояла на острове в озере. Но с тех пор, когда река Раздан — главная питающая озеро водная артерия — была задействована в целях ирригации, мелиорации и производства электроэнергии, площадь Севана сократилась. И теперь по белой пыльной дороге, некогда бывшей дном, можно проехать прямо ко входу в Айрованк. Каменные ступени ведут к дверному проёму храма, а вдоль лестницы традиционно стоят резные красные хачкары. Как всегда, очень разные — и один даже с распятием.
     Внутри храма было покойно и благостно. Здесь было на удивление много самых разнообразных икон, от больших до маленьких бумажных, и даже просто нарисованных от руки. Ветер, с завываниями гулявший над озером, залетал и сюда — да так, что свечи горели только в уголке под защитой стены. В прочих местах огонь моментально задувался, и колыхались отгибаемые ветром уголки икон у алтаря.
    
     Вокруг храма, живописно разбросанные, краснели камни и надгробия самых разных форм и размеров, на них густо зеленела трава. В каменных лабиринтах по соседству паслись лошади. И только приглядевшись, можно было понять, что камни эти — не просто часть ландшафта, а остатки монастырских построек, давным-давно разрушенных…
     Над площадкой у монастыря ветер носил белую дорожную пыль. И краски здесь были самыми завораживающими. Что-то было очень изысканное в сочетании этой белой дороги, деревьев, приглушённого оттенка неба…
     Мы немного постояли, любуясь монастырём, и, погрузившись в машину, отправились дальше. Следующим пунктом нашего путешествия был «Лес хачкаров» в Норатусе. Там, по мнению исследователей, находится самое большое в мире собрание армянских хачкаров и, возможно, вообще самое древнее армянское кладбище. Тут насчитывают около 900 резных камней разных стилей и разных эпох. И самый древний хачкар на кладбище датирован V веком н.э.!
     Место это, помимо экзотичности и удивительной фотогеничности, оказалось для нас ещё и очень познавательным. Дежурившие на кладбище бабушки, увешанные многоцветным вязаным рукоделием, придававшим им сходство с перуанскими индейцами, тут же принялись предлагать свои услуги по части экскурсии. По-русски бабушки знали всего несколько слов, зато были полны энтузиазма и в совершенстве владели языком жестов. Армина тут же заявила, что всё организует, переговоры с бабушками взяла на себя, и быстренько устроила ознакомительный проход по центральным памятникам. Бабушки оживлённо рассказывали, Армина переводила для нас. После этого бабушки были отпущены восвояси — что, впрочем, не помешало им преследовать нас среди надгробных камней и спорадически предлагать свой разноцветный товар.
     Мы отправились в свободное плавание по кладбищу, выискивая сюжеты, рассматривая камни и уворачиваясь от бабушек — и от неведомо откуда вынырнувшего молодого парня-инвалида, тоже горевшего желанием поведать нам что-то о местных достопримечательностях.
     Кладбище выглядело просто завораживающе. Надгробные камни разных форм, размеров и цветов высились над зелёной травой на фоне снежных гор и облачного неба. Это оказалось неожиданно красиво, и мы очень увлеклись выискиванием сюжетов. Кроме того, каждый камень здесь о чём-то повествовал. Кладбище действующее, и захоронения тут происходят по сей день, но новые богатые памятники не интересовали нас. Здесь чем древнее — тем интереснее. Центральный символ любого хачкара — процветший, как бы распустившийся, подобно дереву или цветку, крест. Такой крест — символ новой, вечной жизни, путь к которой открыло искупительное самопожертвование Иисуса. Под крестом на хачкарах высекают круг. Это знак того, что зерно легло в землю и там умерло, чтобы дать начало новой жизни. Если хачкар поставлен на могиле, там могут появляться и знаки, рассказывающие о том, кем был умерший и как он умер.
     Оказалось, что многие надгробные камни тут были словно комикс, рассказывающий в рисунках о том, что произошло погребёнными людьми. Так, бабушки поведали о том, что надгробная плита с праздничными столами, музыкантами, танцующими, кувшинами с вином и мужчиной и женщиной, а также с человеком на коне рассказывала историю о женихе и невесте, убитых Тамерланом во время свадьбы…
     Часто камни изображали человека, лежащего со скрещёнными на груди руками, а рядом с ним могли быть орудия, которыми человек пользовался при жизни: к примеру, молот или меч. А у расположенной рядом с маленькой часовенкой могилы, сплошь усыпанной битым стеклом, одна из бабушек ухитрилась языком жестов изложить Наташе пространную историю о похороненном тут монахе.
     В позапрошлом веке жил в стоявшем недалеко от Норатуса монастыре некий монах Тер-Карапет Оватеси-Овакимян. Его обязанностью было служить заупокойные службы на местном кладбище. Чтобы не тратить два часа в день на дорогу из монастыря и обратно, монах построил себе среди могил келью. Как гласит предание, отец Тер-Карапет, когда ему исполнилось девяносто лет, попросил братию похоронить его заживо. Собравшимся проводить его в последний путь Тер-Карапет сказал: «Я не страшусь смерти. И хотел бы, чтобы и вы её не боялись. И вообще не боялись ничего, кроме одного Господа. Пусть ко мне приходит всякий, кто испытывает страх. Пусть он льёт воду на надгробный камень, пьёт её, омывает себе лицо, грудь, руки и ноги. Пусть потом разобьёт сосуд, в котором принёс воду. Тогда страх отступит его». С тех пор к могиле монаха приходят люди, которых преследуют страхи. Могилу монаха, стоящую прямо у его кельи, усыпают стёклышки разбитых бутылок. Считается, что вместе с водой в землю уходят болезни людей, их проблемы.
     Хачкар представляет собой один из самых уникальных творений, оставленных армянским народом в мировом культурном наследии. Опираясь на древние традиции создания мемориальных стел, искусство хачкара получило развитие в эпоху раннего христианства и достигло своего апогея в средние века. Норатус может гордиться многими прекрасными образцами хачкаров различных периодов.
     Источник искусства хачкара восходит к дохристианскому периоду, когда у водных источников устанавливались идолы поклонения веда, известные как «вишапы» (камни-драконы). Таковые были обнаружены на территории Гегамского горного хребта, на склонах горы Арагац, в Вайоц-Дзоре и других местах. Позже, урартские цари устанавливали на пьедесталах четырехсторонние стелы для памятных надписей (VIII-VII вв. до н.э.), которые и явились прообразами хачкаров. Некоторые из самых известных стел находятся в Звартноце (царя Руса II), Гарни (царя Аргишти) и Ване (нынешняя Турция). Стелы эллинистического периода можно обнаружить вблизи языческих мест поклонения и на межсельских дорогах.
     В IV-V вв. каменные обелиски на колоннах с многоступенчатыми пьедесталами и крестами в верхней части ставились в Артике и Талине. Первые христиане, преобразовывая языческие храмы в церкви» часто устанавливали кресты - символ их новой религии. Есть свидетельства того, что Григор Лусаворич (Григорий Просветитель, основатель армянской Апостольской Церкви), установил кресты там, где были замучаны Св.Рипсиме и Св.Гаяне, а также на дорогах и городских площадях. Известно также, что деревянные кресты устанавливались на острове озера Севан, в Санаине, вплоть до Грузии.
     Замена деревянных хачкаров на каменные прослеживается с V по VII вв., когда создавались "крыльчатые" кресты. Такая форма крестов стала основой для создания нового типа обелисков - Хачкара, который получил свою окончательную форму в IXв.
     В IX-X столетиях, когда Армения была освобождена от арабов и страна стала процветать, а города Ани, Карс и Ван превратились в развитые центры, именно в этот период прослеживается расцвет искусства Хачкара.
     У этой часовни с её западной стороны имеются хачкары с красивой резьбой. Хотя часовня частично разрушена, сохранились две ключевые надписи.
    Семь строк нанесены на пьедестал из трёх камней несохранившегося большого хачкара, стоявшего у северной стены часовни: «1211г. В течение [правления] наших набожных князей Закаре и Иване, я, Мхитар Печуранц, сын Давида, с божьей помощью и по повелению великого Иване, стал главой знаменитой деревни Норатус. Они пожелали, чтобы я установил этот Крест во спасение душ усопших моих. Те, кто здесь молятся, да помянут [они] страну, которая была освобождена от таджиков и была дана мне и моим сыновьям».
    Десять строк выгравированы на верхней части северной стены часовни: «Я, сын Мхитара, глава моей известной деревни Норатус, пожелал построить этот алтарь (часовню) и божественные символы в память о моей душе, душе Зузы, душе моего отца Мхитара и всех моих усопших. Те, кто молятся здесь (в часовне), да помянут [они] нас в своих молитвах».
     На южной окраине Норатуса мы ещё отыскали старинный храм Сурб Григор Лусаворич (Святого Григория Просветителя). На восточной стене церкви имеется строительная надпись зодчего Геракла, в которой написано, что церковь воздвигнута в X веке. Небольшая и симпатичная, весьма подходящая этому селению — очень на наш взгляд уютному. Церковь стоит в центре небольшой площади, окружённой низеньким забором, и странно было видеть, как идущие из школы дети с ранцами и яркими рюкзачками сперва заходят в храм, и только потом отправляются домой...
     Нам хотелось ешё немного проехать на юг вдоль берега Севана, но Армина, которая там раньше не бывала, поговорила с местными и категорично поехала обратно: «Дальше дорога совсем плохая!». Пришлось признать, что время обеденное и осуществить очередную часть наших сегодняшних планов — трапезу на берегу Севана.
     Армина привезла нас к очень колоритному прибрежному кафе. И снаружи, и внутри оно было оформлено аутентично, в армянском стиле, и мы первым делом принялись с энтузиазмом фотографировать всё вокруг.

Вездесущие виды Конда — старейшего района Еревана — на стене кафе

     Пока для нас готовилась заказанная еда, мы вышли на пляж. Свинцово-зелёная вода, белый песок за плетёным забором, одинокое дерево на берегу, лодки, причал, домик на мысу, чайки — всё это переливалось картинными цветами в свете переменной облачности, само собой просилось на флешки фотоаппаратов, звало взять в руки кисти… Но нешуточный ветер дул всё остервенелей, швырял в глаза пыль и песок. И в конце концов мы эвакуировались под защиту стен кафе. Тем более, что самое время было пообедать, а для нас готова была горячая уха, и разлита была по рюмкам крепкая облепиховая водка.
     После обеда мы ещё немного побродили по берегу, заглянули в номера маленькой гостиницы — тоже прекрасной, с белёными стенами, с премилой обстановкой в духе всего окружающего. И, поблагодарив хозяев, мы пожелали их уютному комплексу процветания, и двинулись дальше.
     Видя, что мы не нагулялись, Армина предложила нам заехать с Цахкадзор, знаменитый своим горнолыжным курортом. Мы, конечно же, сразу загорелись идеей подняться на канатке в горы, но погода рассудила иначе. Пока мы доехали до места, сделалось окончательно пасмурно и сумрачно. Бродить наверху в сером мокром тумане уже не казалось нам хорошей идеей. Никаких особенных красот в это время года при такой погоде не предвиделось. И мы отправились осматривать главную достопримечательность Цахкадзора — старинный монастырь Кечарис, построенный в XI веке. Кстати, Кечарис, что на армянском означает берёзовая роща — это ещё и историческое название поселения.
     В полутёмных храмовых залах было покойно и прохладно. Грустно и строго глядела с иконы темноглазая богоматерь с младенцем-Иисусом на руках, а рядом с алтарём блистал изумительно тонкой и богатой работой кованый, украшенный красными камнями трон католикоса. В приделе на стенах светились в полумраке изысканно-красивые картины на библейские темы — характерные для кисти армянских мастеров. Так что мы долго не могли уйти из храма, любуясь и запоминая.
    
    
    
     Меж тем, уже вечерело. И мы приняли решение возвращаться в Ереван.
     На обратной дороге розовое свечение из-под низких туч на горизонте поманило нас остановиться. Мы взобрались на холм у дороги — и любовались пасмурным пейзажем в окружении гор. Под ногами нашими блестели стеклянным блеском сколы обсидиана. А впереди над дорогой из тёмной облачности выступали белые снежные конусы Арарата.

Не знаем, что тут написано — но пусть будет что-то хорошее!

     Мы вернулись в наш хостел — и организовали себе прощальный ужин. Влад с Наташей оставались в Ереване. Мы же назавтра отправлялись в Грузию. И ещё не знали, что Лениной шутке предстоит исполниться, и в Тбилиси нас ждёт встреча с Мартой и Чареком. А пока — мы сидели на кухне, пили коньяк и вино, разглядывали добытый обсидиан, уже вымытый под душем, и купленные сувениры, вспоминая увиденное, делясь впечатлениями и планами будущих путешествий. Мы прощались с Арменией и с нашими новыми хорошими знакомыми…

21 апреля 2016 г.





Tags: Армения, По ту сторону Кавказа, Севан
Subscribe

  • Караньские высоты

    В продолжение сегодняшнего похода наш путь из Флотского лежал на Караньское плато. Тропиночка от сельского кладбища повела вверх,…

  • Бирюзовое сердце

    В качестве первого похода в окрестностях Севастополя мы выбрали посещение Кадыковского карьера, эффектные фотографии которого в 2020…

  • Снова осень. Севастопольский пленэр

    Осенью 2020 года в Севастополе состоялся проводимый Арт-отелем «Украина» давно ставший традиционным Севастопольский академический…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments