Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Последние деньки в раю. Прощание с Казантипом

     И вот настало время нового пленэра, нового учителя, новой группы, новой живописи. Поутру новые девушки-художницы успели сбегать на пляж искупаться, и к нашему приходу уже собиралась на пленэр. Мы попрощались с Даней и Женей — и отправились на берег Татарки. Светило солнце, день был ветреным, и над яркой водой штормившего моря парили паруса кайтеров. Домик рыбака, светившийся белыми стенами и черепичной крышей на фоне моря, предсказуемо восхитил Игоря Николаевича. Лена вполне разделяла его восторги — и в конце концов случилось так, что, расположившись на пляже, вместо морского пейзажа группа начала-таки писать домик.

     По рекомендации нового педагога Лена подвесила на свою треногу пакет с увесистыми камнями — и отдала должное ценности совета. Даже бешеному ветру, царившему в Татарке, не под силу оказалось уронить треногу с весьма парусным планшетом. Студентки принялись за работу. Шипилин ходил от одного холста к другому, давал советы, и уже спустя полчаса предложил Лене немного поправить работу. Мастихином он стремительно счистил с картона большую часть краски, после чего сделал несколько быстрых и точных мазков — и предложил продолжать самой. Лена от увиденного впала в испуганный ступор. Ей было абсолютно понятно, насколько лучше стала работа — и в той же степени ясно, что она не знает теперь, как её продолжить, чтобы ничего не испортить. Предстояло биться с непростой задачей тонких тональных и цветовых отношений неба и прозрачной тени на стене белого домика. В ушах свистел ветер, за спиной носились кайтеры, картинно расчерчивая пейзаж дерзкой геометрией своих парусов. Следовало бы, конечно, полюбопытствовать, что советует Шипилин другим студенткам, что и как правит в их холстах — но не хотелось упускать быстрого времени, чтобы доделать этюд до обеда. Впрочем, Игорь Николаевич, ещё пару раз собственноручно поправив Ленину работу, предложил перестать её мучить и признать законченной. И Лена с чистой совестью отправилась бродить между чужих этюдников…
     Обедать Лена ввалилась с выпученными глазами, полная впечатлений и лёгкой паники. Вывалив на Андрея впечатления от первого пленэра, она засобиралась на дачу — продолжать! Впрочем, и Андрею было чем поделиться — он тоже вернулся под впечатлением. Сходив с утра в Щёлкино разменять неликвидную в Мысовом купюру в 5000 рублей, обратно он решил опробовать совсем уж прямой путь через солончаки — прямо по берегу озера. Конечно, тропы там не оказалось, но пройти вполне реально, хотя местами скорее пробежать — если замешкаться, можно лишиться обуви. А после дождя и вовсе застрять в местных топях. Сейчас же, под припекающим солнышком, здесь было как-то по-африкански цветно и красиво. Не хватало только фламинго! Впрочем, нашлось, кому ходить по воде — местные школяры устроили забавную фотосессию с пешепоперечным пересечением озера...


     А после обеда Андрей всё же отправился к причалу и застал таки закатные краски на кораблях в Русской бухте. Хотя, на самом деле, застал он там кошек, а не краски! Такого количества усатой братии мы тут ещё никогда не встречали. Наверное, этим вечером выдался хороший клёв — и рыбаков много, и каждому из них своя котейка-помощница полагается! Да ещё котодозор за количеством удочек следит, обходя всех рыбаков по очереди. А те почему-то не очень рады такому вниманию и норовят обидеть котиков, не желая делиться рыбкой…




     Шипилинская группа оказалась как-то серьёзнее и степеннее учеников Даниила. Девушки основательно готовили обеды, вели за столом на веранде долгие беседы, мэтр тоже не суетился, погрузившись в планшет — а Лене не сиделось. И, подобрав себе картонку среди брошенных под навесом, она отправилась писать старый татарский домик, бывший ещё недавно объектом её и Даниных ночных изысканий. Теперь на белую стену светило низкое уже солнце, падали прозрачные тени от яблони, ярко светилось над зеленью деревьев вечернее небо… И вот уже за Лениной спиной мало-помалу начали вставать этюдники. Группа решила присоединиться к освоению благодарной натуры!
     Игорь Николаевич пару раз одобрительно кивнул, проходя мимо: «Молодец, давай делай, мне нравится!» Потом подошёл поправить — по уже знакомой схеме. Р-раз! — широкое движение мастихином. «Не любишь счищать?» Да люблю, почему же? Иногда — когда вижу, что не выходит. Сейчас явно не выходило. Выхолощенная получалась работа, крашеная. И вот — чудо за пару минут. Светящаяся картинка, прозрачные цветные тени… Не срисовка с дома — образ дома. Впечатление. Лихо… Впрочем, это ведь Шипилин! Вот только что дальше делать-то? Опять паника. И самой уже смешно…
     Солнце садилось. Игорь Николаевич бегал от холста к холсту, правил. Да что там — «правил»? Писал работы сам! Многовато для одного сеанса… Тени делались всё шире, и Лена оставила свою работу. Всё равно всё уже переменилось, да и Шипилин подтвердил: оставь пока! В кроне дерева над беседкой орал скандальный скворец, топорщил возмущённо пёрышки на шее. Ветки в заходящем солнце светились ярким цветом на фоне сиреневатого неба. И Лена, не умея затормозить, схватила крохотную картонку, в несколько мазков попыталась запечатлеть этот закатный свет в кроне…
     Потом был вечер на вернаде, чай, коньяк, песни под гитару. Замечательный исполнитель Игорь Шипилин — и игра на гитаре, и голос, и артистизм. И песни его чудесны — талантливый человек талантлив во всём! Жаль только, что народ почему-то разбредался спать, не поддерживая компании. Это были другие люди, они были на какой-то другой волне. И не было уже Дани, чтобы притянуть всех под крышу веранды, словно магнитом. Собрать всех вокруг стола, чтобы и позднее время, и холод не по сезону зябких вечеров сделались нипочём… Создать из группы учеников дружный тёплый коллектив. И задорной Женьки не хватало… Этим вечером Лена отчётливо поняла, что действительно будет скучать по минувшей неделе пленэра…

     На следующий день Андрей остался с утра дома — упаковывать, попутно фотографируя, многочисленные Ленины этюды и ломать голову, как везти весь этот накопившийся багаж. А Лена в составе новой учебной группы отправилась на последнее занятие — писать роскошные ирисы, примеченные накануне Шипилиным у дома на обочине дороги. Игорь Николаевич предложил такой вариант мастер-класса: он пишет, ученики наблюдают. Или — повторяют за ним, на выбор. Разумеется, Лена принялась повторять. Уселась рядом. Шипилин извлёк блокнот, в котором делал эскизы будущих работ. Намечал композицию, выверял, правил. Группа уважительно разглядывала листы блокнота с набросками, в каждом из которых явственно угадывалась знакомая шипилинская манера. Некоторые из набросков были цветными, и колориты их тоже были очень узнаваемыми, замечательными шипилинскими колоритами… Игорь Николаевич стремительно набросал композицию — и закрыл блокнот. Теперь пришло время браться за холст…
     Несколько последующих часов Лена судорожно повторяла за Шипилиным всё, что он делал. Ну, или по крайней мере старалась повторять. Наградой за работу под палящим солнцем стал небольшой холст с необычным пейзажем. Пусть и не её, а шипилинским, содранным у педагога подчистую — но зато состоявшимся, насколько это было возможным. И пусть на короткое время, а пальцы почувствовали-таки манеру, в которой работает так давно полюбившийся художник.
     Прибежав домой, Лена залпом заглотила обед — времени натикало уже к пяти вечера, а группа только-только закончила писать. И снова пора было уже бежать, готовиться к вечерним этюдам. Правда, пока Лена с сомнением разглядывала свою вчерашнюю работу, Шипилин глянул через её плечо — и разрешил все сомнения. «Что ты тут писать собралась? Она готова. Пиши новую!»

Вот такой «бабл» ждал нас дома на стене кухни...

     Ну вот и славненько! Лена быстренько взгромоздилась на лестницу, ведущую на второй этаж дачи. Место своей дислокации в первый день волковского пленэра. Отсюда домик в вечернем свете виден был в новом ракурсе — и Лена взялась за кисти, стараясь успеть этот вечерний свет поймать…
     Удалось ли это, нет ли — а второй попытки всё равно уже не было. Завершался последний день, когда Лена участвовала в шипилинском пленэре. Солнце село, а народ всё доделывал что-то на своих холстах в уходящем вечернем свете. Назавтра группе предстояло писать этюды ограниченной палитрой. Но в этом эксперименте Лена участвовать уже не могла. Надо было идти собирать чемоданы, паковать каким-то образом не успевшие высохнуть картинки.
     Андрей тем временем тоже прощался с Казантипом, совершив на закате очередную вылазку в живописную бухту Семи братцев. Уже в сумерках вернулся в посёлок — вновь проделав путь вдоль полюбившегося рыжего закатного берега, изрезанного такими уютными и красивыми бухтами… Жаль, что для Лены он так и остался terra incognita.
     Утром предстоял переезд в Рыбачье. Приходила пора прощаться с Азовским морем, с Мысовым и Щёлкино, со свободой писать сутками напролёт, только выйди за калитку… Жаль было, что не успелось толком позаниматься у Шипилина. Вообще всего было жаль. На автостанции в Щёлкино Лену почему-то не покидало настойчивое ощущение, что лето закончено. Что оно осталось там, где Азов и творческая дача, и машет прощально освещёнными солнцем ивовыми веточками из окошка вокзального строения. Хотя и лето было целиком ещё впереди, и Рыбачье с горными походами, и любимая Чигенитра… А пока — вечером накануне отъезда Лена пришла прощаться в творческую дачу, где светились электрические огни на веранде посреди тёмного двора. И Игорь Николаевич, к большому Лениному сожалению, уже не пел в этот вечер под гитару. Было холодно, и большая часть группы уже опять ушла спать. Оставалось сказать последние спасибо и до свидания — в надежде, что два прошедших дня смогут хоть как-то усвоиться, перевариться, и сделать Ленину живопись хоть чуть-чуть умнее и живее…
     И мы поехали в Рыбачье! А вслед махали ивовые веточки автовокзала, и приходилось убеждать себя, что лето только начинается. Хотя теперь, в начале августа, кажется уже, что лета и в самом деле оставалось совсем чуть-чуть, хвостик Рыбачьего, походы, горы, закаты, черёмуха… А потом — глухая воронка работы, за стенками которой не видно ни лета, ни неба, ни облаков… Но пока Рыбачье было ещё впереди! Была некая неизвестность, новый посёлок, неизведанный Хапхал… Мы ехали навстречу новым приключениям!

Мысовое. 23—24 мая 2017 г.




Tags: Азов, Казантип, Казантипский пленэр, Крым, весна, живопись
Subscribe

Posts from This Journal “Казантипский пленэр” Tag

  • Канака. Последнее ущелье

    Напоследок — в прощальный наш полный день крымского отпуска — Лена решила ещё разок пройтись с красками и холстом по виноградникам. На…

  • Большие Ворота Караби

    Изменив накануне план похода по Караби-яйле, мы лишили себя удовольствия полюбоваться живописнейшими видами восточного края плато. К…

  • Внеплановый пленэр

    Утром первого дня лета погода пожелала засмурнеть. Небо всё плотнее затягивалось облачностью — что, впрочем, не могло помешать Лене…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments