Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Павловск. Территория белки

     Пару лет назад нам удалось вырваться на целых пять солнечных августовских дней в Северную столицу. Так получилось, что раньше мы там бывали чаще, особенно Андрей, а теперь – каждая встреча с Санкт-Петербургом становится памятным событием. Которое не грех вспоминать и спустя два стремительно пролетевших года. Тем более что август – это месяц рождения Юли, и мы просто обязаны рассказать про самый запомнившийся ей день!
     Если помните, первый наш день в Питере выдался на удивление длинным — утром мы вылезли из поезда на Ладожском вокзале и обустроились на предстоящую недельку в красочном хостеле «Гагарин». Оттуда пешочком неспешно прошлись по интереснейшим улочкам и историческим дворикам Санкт-Петербурга. Заглянули в легендарную фотомастерскую Карла Буллы на Невском, после чего по Садовой дошли до Сенной площади, откуда прошли маршрутом Родиона Раскольникова до дома старухи-процентщицы и завершили день в чудесной кофейне на крыше старого дома. В хостел вернулись еле переставляя ноги. И решили — пока стоит чудесная погода и чтобы немного отдохнуть от городского асфальта — второй день вояжа провести в Павловске. Из всех пригородных резиденций — Павловск, пожалуй, самая прогулочная. Очень, правда, хотелось и в Гатчину, но до Витебского вокзала нам было ближе, а кроме того Павловский парк помимо прочего знаменит своими белками! Это и определило окончательный выбор…

     Начиная рассказ о новом дне, нельзя не вспомнить главного хозяина нашего хостела — Николая Васильевича. Эта наглая литературная морда встречала нас в умывальнике, провожала завтракать на кухню, следила за сборами в нашей комнате и махала лапами вслед, когда мы покидали наше прибежище. Очень общительный и внимательный кот нам достался в соседи...
     Помнится, уехали мы не сразу — был какой-то перерыв в электричках, и в парк попали тоже не вдруг — стояла у входа какая-то несуразная очередь. Но это всё несущественно — в конце концов мы пересекли ворота, и первым делом занялись изучением карты парка, выбирая наиболее подходящий нам маршрут.
     Глядя на карту, очевидно, что мы выбрали самый продолжительный маршрут, чтобы охватить как можно больше достопримечательностей парка: миновав Долину прудов выйти к Новосильвенскому мосту через речку Славянка, вдоль которой вернуться через Новую и Старую Сильвию к Большому дворцу и окружающим его красотам. Такой маршрут требует времени, которого в прошлые визиты нам не всегда хватало — сегодня же мы никуда не спешили!
     Кстати, общение с павловскими белками начинается почти сразу за парковыми воротами — прямо под картой сидят бабушки, торгующие семками и орехами, а спустя ещё несколько метров на обочине сидят белки и ждут посетителей, отоварившихся у тех самых бабулек. Белки выбегают на дорогу и начинают буквально требовать угощения: «Дэнги давай! Дэнги давай!» При этом белки очень разборчивы в выборе, и не берут еду с первой же протянутой руки — сделают круг, проверят на какой руке лакомство повкуснее!
     Мы миновали Круглый зал — первую из встреченных архитектурных достопримечательностей, обошли по тенистым аллеям Круглозеркальные пруды и где-то в районе Красного бугра устроили первый привал. Причём Юля, презирая опасность встречи с клещами и прочими муравьями, повалилась прямо в траву, дабы созерцать безоблачное небо с серебристыми самолётиками в его глубине…
     Венерин пруд и Новошалейные пруды оставили ощущение какой-то дикости места — воду скрыла ряска, а тропку вдоль берегов вот-вот поглотят разрастающиеся джунгли. Хотя кое-где пейзажи складывались весьма симпатичные — даже, быть может, немножко «васнецовские».
     Где-то в этой дикости нам и повстречалась поляна, облюбованная наглыми рыжими белками, которые позволили себе нанести нашей Юле глубокую психологическую травму. Смириться с которой она не может вот уже два года.
     Вот как вспоминала она эту встречу в августе 2015 г., пока впечатления были ещё ярки: «Возвращаясь к теме белок в Павловске, хочу сказать, что они весьма и весьма избалованы. Едят они не всё (брезговали даже кедровыми орехами, я видела) и не у всех (мужчин белки игнорируют), подманивать их надо не только едой, но и специальными звуками, которые издавать могут очень немногие. Если рассказывать о наших отношениях с белками, то они выглядели следующим образом: у Лены удалось их подманить и скормить несколько семечек, ко мне только одна (!) белка подбежала, и стремительно пощекотала усами пальцы, и умчалась, не взяв ни семечки. И было это уже в конце дня. Фотографированию они тоже не очень поддаются, лично мне это не удалось, только Андрей смог заcнять несколько экземпляров. Знающие люди потом объяснили, что для прикорма белок необходимо принять специальную позу: встать столбиком, чтобы белка приняла тебя за дерево и взобралась, и протянуть руку с кормом. Во-первых, я думаю, что белки не такие уж дуры, чтобы спутать человека с деревом, несмотря на то, что глазки у них маленькие, во-вторых, протягивать руку унизительно для человеческого достоинства, в-третьих, у меня болела нога, старая травма голеностопа, и ходила я как подраненный поползень, подволакивая ножку, про что Лена задумчиво сказала: «Мне кажется, что котик мой хромает», поэтому я беседовала с белками, приняв максимально удобную для себя позу, то есть сев на пенёк и вытянув ноги (где-то на скрижалях должна быть соответствующая фотография)».
     «В целом ситуация была охарактеризована как унижение Юли белками, и был набросан устный план эпического полотна под таким же названием. В центре картины должна находиться приветливая я с кормом в руках, вокруг очерчен невидимый круг, навроде того, что у Хомы Брута на ночной службе, только нарисован он не мной, а глумливыми белками, которые толпятся на рубеже, ржут и оскорбительно тычут в меня пальцами, переговариваясь о том, что нипочем мне не удастся мне их накормить, не поддадутся они, будут стоять насмерть. По совести говоря, семечки, которые им предлагали, были не очень. Мне не понравились. В завершение хочу напомнить художнику, что мне был обещан хотя бы эскиз эпического полотна «Унижение Юли белками», а то знаю я эти посулы...»

     Всеми силами желая угодить подруге, но обладая художественными талантами уровня Оси Бендера, Андрей попытался воплотить замысел в эскизе, дабы упростить задачу создания эпического полотна Лене и согласовать спорные детали с Юлей. Которая, впрочем, эскиз не оценила: «...шкодливая рука Остапа изобразила некий обрубок с сахарной головой и тонкими плетьми вместо рук». «Белок маловато, нет эпичности. и вообще я себя вижу в правом углу, а белки должны паскудно дистанцироваться слева, я так вижу. а в целом неплохо, да. И ещё: в хвостатом монстре с щетинистой головой в левом нижнем углу я себя не вижу. НЕ ВИЖУ!»
     Работа над картиной продолжалась все эти долгие месяцы, при каждой встрече с Юлей мы получали обиженные напоминания — и только к нынешнему дню рождения Юля, кажется, обретёт заветное полотно…
     Парк «Новая Сильвия» — самая загадочная и манящая часть большого Павловского парка. Здесь из глубины соснового леса вдруг предстают перед путником то колонна «Конец света», то Руинный каскад с Пиль-башней, а вдруг в окошке лесной чащи неожиданно появляется Мавзолей «Супругу-благодетелю»…
    
     Пиль-башня считается одним из наиболее любопытных сооружений в Павловском парке. Полагают, что это наименование произошло из-за «пильной мельницы», а если проще сказать, то лесопилки, которая когда-то стояла на этом месте. А по другим данным наименование пошло от «холодной мыльни» или купальни. После «мыльни» проходили в Пиль-башню, то есть башня была местом отдыха после принятия гигиенических процедур. Отдыхая, здесь же «вкушали» «фрюштуки» и «полдники». Интерьер второго этажа Пиль-башни был настолько богато оформлен, что напоминал роскошный парадный салон. На полу лежал дубовый паркет, стены и потолок были обшиты дорогим, красивым материалом. Камин был сделан из мрамора серого цвета, по бокам которого стояли алебастровые вазы. Три мягких дивана были расшиты «золотом» и «шелковыми цветами». На первом этаже было оборудовано подсобное помещение. Ходит легенда, что при Павле I сюда сажали камер-пажей, за их неисполнение обязанностей или какое-либо баловство.
     Чуть дальше тропа удаляется от речки в густой тёмный лес, в глубине которого сокрыт монументальный мавзолей. Уже само место показывает, что здесь не увеселительная площадка, а место скорби по ушедшим из мира сего. Попадая сюда, человек забывает о суете будней и задумывается о вечности, о жизни и смерти… Оставшись вдовой, императрица Мария Федоровна пожелала увековечить память о покойном муже Павле I, заказав проекты памятника сразу нескольким архитекторам. Самым лучшим оказался проект Тома де Томона, и в 1805 году его работа была утверждена. В основу проекта был положен мотив фасада надгробия Софии Доротеи, покойной матери Марии Федоровны, которая была похоронена в Шарлоттенбурге.
     У Руинного каскада и рядом — у статуи «Аполлон-Мусагет» — нас снова атакуют белки. И снова удача на стороне Лены — только у неё получается правильно цыкать языком, подзывая к себе этих наглых рыжих! А отчаявшаяся Юля отошла в сторонку, чтобы не видеть этого беспредела, и чтобы получше рассмотреть живописную в пейзаже реки Славянке Пиль-башню.
     На Двенадцати дорожках мы всегда застреваем — тут очень много красивых статуй. А раньше рядом была ещё и живописнейшая калитка. Лет двадцать назад мы, кстати, стали тут свидетелями того, как сорока гоняла по поляне возомнившую о себе белку. Сейчас, конечно, эту картину представить сложно — очень уж заматерели рыжие, теперь они тут хозяева!
    
    
    
    
    
    
    
     Оставив в стороне живописный Висконтиев мост, мы поспешили к Храму Дружбы. Это сооружение помнится ещё по советским открыткам: наверное, эта колоннада — наиболее часто встречающееся на открытках и календарях сооружение Павловска!
     Храм-ротонда возведён архитектором Ч. Камероном на небольшом полуострове, который образуется у излучины Славянки. Круглое сооружение опоясано стройными колоннами дорического ордера и увенчано небольшим куполом. Снаружи постройка кажется одной сплошной стеной без окон, на деле же Храм Дружбы — светлое и приветливое сооружение, как и весь пейзаж, который его окружает. Скорее всего, здесь собиралось избранное общество, и проводились камерные концерты. Небольшая кухня в виде хижины, построенная рядом с павильоном, является подтверждением этого предположения.
     После красот «диких» лесов Большой дворец с его собственным садом уже не произвёл того впечатления, которого заслуживает. На самом деле, Андрей просто неоднократно уже бывал во дворце, а время шло к вечеру… В общем, дамам была предложена красивая прогулка.
    
    

     Через Мостик Кентавров, минуя Холодную ванну, мы отправились к Колоннаде Аполлона.

     Проект павильона с ваннами был разработан известным архитектором Чарлзом Камероном в 1799 году. По его чертежам и расчетам павильон установили на берегу речки Славянки. За образец он взял римские термы, но выполнил их в миниатюре. Сдержанный внешний вид компенсировало богатое внутреннее убранство. Из вестибюля путь лежал в купальню, где был сооружён небольшой круглый бассейн с фонтаном. Прямоугольное помещение вестибюля украшали дорогие картины и красивая драпировка. Стены круглого зала покрывала гладкая штукатурка.
     Колоннада Аполлона была построена чуть раньше — в 1783 году. Её установили на высоком берегу речки Славянки, напротив Павловского дворца, по желанию княгини Марии Федоровны — жены императора Павла I. Это одно из первых сооружений, построенное в Павловске по эскизам архитектора Ч. Камерона. Колоннада сложена из серого пористого известняка, со статуей Аполлона посредине.
     Любопытно, что первоначально каскад был многоводным, но постепенно, начиная с середины XIX века, уровень воды в нём уменьшался, и скоро он совсем иссяк. Постройка каскада велась под руководством мастера каменных дел — К. Висконти. Он не раз высказывал опасения насчёт того, что основание Колоннады будет подмыто, и просил до прокладки трубы воду в каскад не пускать. Просьбу мастера не услышали, и вода, питающая каскад, медленно подтачивала фундамент, поэтому буря смогла разрушить эту постройку. Чугунная труба под колоннадой появилась только в 1824 году. А сам каскад восстановили лишь после войны. Сначала постройка имела замкнутый вид, но во время сильной бури в 1817 году одна ее часть обрушилась. Обломки убирать не стали, а просто разложили их около этой постройки, придав сооружению вид настоящей античной руины. После стихийного бедствия Аполлона из бронзы переместили в район площадки «Двенадцать дорожек». В 1826 году сделали новую статую Аполлона, но уже из чугуна, окрасив её в белый цвет. Задуманный княгиней Марией Федоровной пейзаж был утрачен…
     Собственно, здесь наше знакомство с Павловском подошло к концу. Что-то мы, возможно, упустили, чего-то недоглядели, но Юле для первого знакомства было, кажется, достаточно. Опять же — эти белки!!! Мы миновали закатные лужайки с уютно отдыхающими там петербуржцами, и как-то совершенно незаметно оказались на старейшем и колоритнейшем вокзале страны — Витебском. Сейчас там заканчивается реставрация — он должен стать совсем как тогда… Но и два года назад он вполне впечатлил!
     Павловск произвёл на нашу Юлию столь сильное впечатление, что мы смогли уговорить её — привыкшую к правильному питанию! — отведать настоящей питерской шавермы в вовремя подвернувшемся ресторанчике на Загородном проспекте! Уууу! Разве может московская или наша тульская шаурма сравнится с настоящей питерской шавермой!? Никакой капусты! Никаких кетчупов и прочих готовых соусов. Соус должен быть сливочно-чесночным! Помидорки, огуречки — кубиками, мясо под секретной специей. И всё в тонком мучном конверте лавашика… Нет, в Питер стоит приехать уже для того, чтобы попробовать — что такое шаверма…
     Дальнейший наш путь к дому был ярок и колоритен. Мы заглядывали в подворотни, фотографировали витрины и перекрёстки, берегли силы и не спешили домой. День прошёл не зря, а теперь мы наслаждались красочным вечером и богатством архитектурных форм петербургских фасадов. Они удивляли и тридцать лет назад, и двадцать — а сейчас, после ремонтов, так и вообще взгляд не отвести…
    
    
    
     «А на Невском такая стоит кутерьма...»
     А за Невским совсем другой город — фасады помоложе, огни пореже, улицы почти безлюдны… До нашего дома на Советской от Невского нам ещё минут двадцать…
Санкт-Петербург. 5 августа 2015 г.