Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Category:

В горах над Дилижаном

     На финальный день нашего знакомства с Дилижаном и его окрестностями мы запланировали небольшой поход в горы. Километрах в пяти от нашей гостиницы в лесу спрятались сразу два средневековых монастыря, туристов к которым обычно не возят. Так как они довольно в плохом состоянии, да и добираться до них надо по горным дорогам пешком и круто вверх.
     Обещанный снег всё не начинался, горы выглядели довольно серыми. Оставалось надеяться, что наверху мир окажется наряднее — как это случалось частенько.

     Но прежде чем спуститься на улицу внизу, мы решили немного пройтись вЕрхом — ну как да увидим что красивое?
     С края большого оврага и впрямь открылся вид на далёкие красивые горы, освещённые нечаянным солнечным лучом. Но дальше, не забираясь выше в горы, пути для нас не было, овраг был слишком глубок и велик, обходить его по верху нам показалось неразумным. Вечером, освоившись в местной географии, мы уже понимали, что могли бы и утром дойти до монастырей по этим предгорьям, но сейчас мы были нацелены на выбранный маршрут — по главной улице Дилижана к его окраине и потом три километра вверх по горной дороге. Этот маршрут предлагали все карты, и заблудиться на нём было просто негде. Но сначала нам надо было спуститься к улице. Попытавшись пройти вниз козьими тропами, мы случайно вломились на чей-то участок — и, смирившись, пошли по назад по грунтовке к нашему перекрёстку…
     Путь по городу, скучный и серый, был к тому же немного в горку, и оттого казался бесконечным. Дойдя до хостела «Мимино», вход которого был украшен забавными портретами любимых артистов, мы окончательно утомились — и, увидев дежурившего на обочине таксиста, обрадовались ему как родному. Таксист быстренько домчал нас до точки, с которой начинались подъёмы на оба запланированных нами маршрута. Дал нам инструкции, как куда лучше дойти, оставил на всякий случай свой телефон — и распрощался. Как мы радовались, что нам не пришлось ползти весьма круто вверх эти три километра по обледеневшей дороге!
     Начать мы решили с того монастыря, что был ближе — Джухтакванка. Путь к нему лежал вверх по правой грунтовке. Изрядно обледеневшая, она была очень скользкой, и мы заранее опасались, что спускаться тут будет не просто. Не напрасно, как выяснилось позже, опасались… Было по-прежнему пасмурно, по склонам справа росли буки, и снега под ними почти совсем не было. Рыжий ковёр из листвы перемежался коричневой землёй. Внизу под дорогой, в ущелье реки Блдан, обнаружились ворота и какие-то строения, похожие на цеха. Там бьёт минеральный родник «Тту-джур» (кислая вода) и, похоже, минводы эти добывают промышленно. А наша грунтовка ещё немного попетляла, и вывела в конце концов к повороту, за которым на заснеженной поляне мы увидели два храма монастыря Джухтакванк…
     Монастырь Джухтак (Джухтакванк), или Парный монастырь, получил своё название по количеству церквей в ансамбле — джухт (пара). Это Сурб Грикор и Сурб Аствацацин.
     Оба храма оказались заперты металлическими решётками. Первый был спелёнан швеллерами — в 70-х годах тут проводились ремонтные работы, и, видимо, прочность конструкции оставляла желать лучшего — так что Андрей запретил Лене влезать внутрь. Между решёткой и проёмом входа была щель, но решётку, как и швеллера, явно установили неспроста. Мы решили не рисковать. Впрочем, сквозь решётку вполне можно было разглядеть убранство храма.
     Церковь Сурб Грикор — это центричное купольное здание c четырьмя арками, опирающимися на пристенные колонны. Здание сложено из тёсаных камней фельзита. Её ризницы разукрашены искусно выполненными барельефами, отличающимися большим вкусом и совершенством исполнения. Данных о точной дате строительства не существует, но исходя от строительных надписей на церкви Сурб Аствацацин, предполагается, что во время её строительства Сурб Грикор уже был построен.
     Церковь Сурб Аствацацин (Св. Богородицы), согласно надписи на входе, была построена в 1201-ом году священником Айрапетом. Это прямоугольное помещение со сводчатым перекрытием под двухскатной крышей, выложенное из светло-жёлтых гладкотёсанных разноцветных камней фельзита. На стенах церкви сохранилось много надписей. На одной из них упоминается другое название этой церкви — храм Сурб Петроса. В этот храм мы вошли — оказалось, что решётка на двери была не заперта…
     Дорога, приведшая нас к храмам, расходилась надвое, огибая монастырскую поляну. Лена глядела на ту, что уводила вверх по склону, и ей очень хотелось подняться немного выше. Почему-то ей казалось, что там, за этими велюровыми охристого цвета склонами, скрываются виды на заснеженные вершины.
     Андрей не желал пыхтеть на подъёме ради эфемерной надежды на панорамы. Он остался внизу, в беседочке на поляне, а Лена побежала наверх.
     Вскоре на её траектории встретилась тропка, траверсом ведущая к распадку меж холмов, и Лена пошла по ней. Тропа повела всё выше и выше, и вскоре сделалось ясно, что из распадка никаких видов не будет. За ними следовало подниматься на самый верх, к вершине горы.
     А внизу всё шире открывалось ущелье, склоны заросших лесом гор, некоторое время был виден храм на снежной поляне. Потом стали видны горы, которыми мы любовались каждый день из окна нашего номера. Деревья, росшие на склоне, понемногу оставались внизу, а Лена настырно карабкалась всё выше и выше. Тропа давно вильнула влево, теперь приходилось подниматься вверх прямо по гребню. Сухую траву всё чаще украшал кабаний помёт. Справа над заросшей лесом вершиной показались далёкие горы, покрытые снегом. Лена была уже очень высоко, а гора, по которой она карабкалась, поднималась всё выше и выше. Иллюзии, что вершина близка, таяли. Надо было поворачивать назад, но всякий раз, остановившись и сделав пару кадров, Лена вновь продолжала подъём. Ну, может быть, ещё чуть-чуть? За лесистой вершиной открывалась новая, и в конце концов здравый смысл победил. Лена развернулась — и бегом пустилась вниз по крутому склону.
     Чуть промахнувшись мимо тропы, она всё же ближе к поляне выровняла маршрут, и вот уже увидела Андрея, идущего в сторону дороги.
     Потом был долгий путь по грунтовке вниз. Гораздо более долгий, чем по ней же вверх. Обледеневшая дорога оказалась при спуске даже хуже, чем нам представлялось, и немалых трудов стоило преодолеть её — перемахивая с обочины на обочину, и даже присаживаясь временами на корточки…
     Вот наконец и дорога, где мы высадились из такси. Справа — рыжие склоны, с которых мы только что спустились, слева — снег, речка на дне глубокого ущелья, которое нам предстояло перейти, и ещё снег на крутом склоне покрытой лесом горы, белой стеной уходящей вверх. Теперь наш путь лежал туда, мы сошли с дороги как объяснил нам таксист — не факт, что без него мы бы сами нашли тропу через ущелье и далее к монастырю — и по снежной тропке перешли реку по металлическому мостику. Среди водных струй белели снежными шапками камни, и маячила сиротливая кабина какого-то бывшего автомобиля…
     Дорога запетляла серпантином, круто в горку, но тут почти не было льда, только снег. На высоких обочинах трепетали на ветру нежного цвета сухие буковые листочки. Буковый лес, прекрасный в любое время года…
     Мы пыхтели на подъёме, и вот красные стрелки, щедро раскиданные по стволам деревьев, увели нас с дороги на тропочку влево. GPS, кстати, пытался нас запутать и увести дальше по дороге — хорошо, что поверили меткам, а не ему. Несмотря на довольно простое месторасположение, монастырь Матосаванк довольно сложно найти — летом его прячут высокая трава и заросли кустарников, а зимой засыпанные снегом камни ещё менее заметны. Благо есть метки и табличка с информацией о монастыре.
     Это уже совсем рядом, когда среди стволов замаячила стена храма. А вдоль тропки росли яблони — может, их когда-то посадили монахи? Маленькие яблочки, покрывавшие снег, были уже коричневыми — но под снежной коркой попадались и жёлтые, с красными бочками. Они оказались насквозь промороженными и очень вкусными. И Лена по дороге выковыривала их из льда и снега, и жевала.
     Матосаванк оказался потрясающим. За входом, забранными решётчатой дверью, под невообразимым крестом из узловатых то ли ветвей, то ли кореньев, виднелись каменные арки, древние хачкары, иконы… Дверь внутрь монастыря была пугающе забрана решёткой, а рядом стоял могучий хачкар с выбитой датой его установки — 1251 г. Андрей аккуратно обошёл старый камень и отодвинул закрывавшую вход решётку, положив её в снег у входа…
     Средневековое сооружение состоит из церкви, притвора и книгохранилища, примыкающих друг к другу. На восточной фасадной стене высечена надпись, согласно которой церковь Сурб Аствацацин (Св. Марии) была построена в 1247 г. и называлась Пгнцаанки (медный рудник) Сурб Аствацацин.
     Мы вошли в здание, состоящее как бы из трёх комнат. Из отверстия в его куполе на полу образовался небольшой округлый сугроб. Мистический свет странствовал по стенам, иконам и хачкарам, всё вокруг дышало древностью, тайной, таинством… И — это было очень красиво! В церкви частично обрушилась стена, смотревшая на горы с другой стороны ущелья. А из-под камня вышла, на радость Андрею, маленькая мышка, и юркнула в щель под плиты книгохранилища…
     Мы внимательно обошли весь монастырь. Поразил тот факт, что одна из стен оказалась вросшей в камень крутого склона, и при желании можно было отсюда шагнуть на купол, и заглянуть через отверстие внутрь. Судя по следам на снегу, какие-то животные так и делали… Лена подошла к окошку и взглянула в него — вниз, в полутёмное пространство с хачкарами и иконами…
     Потом мы вернули на место решётку, и уселись трапезничать у входа, за каменный стол с деревянными брёвнами-лавочками. И мышке оставили угощение, чтобы полакомилась после нашего ухода. Андрей переживал, что мышка мёрзнет, а Лена уверяла, что у неё наверняка есть уютная норка с тёплым гнёздышком из шерсти и пуха… А с учётом яблок и буковых орешков, мышка и вовсе вряд ли бедствует. И ещё — у неё определённо припрятана пара-другая древних свитков для чтения — недаром ведь она мышь из книгохранилища!
     Пока мы обедали, начинавшийся не так давно снежок прекратился, и из-за туч выглянуло солнце. Выглянуло решительно, надолго, и лес вокруг сделался ярким и весёлым. Буки засияли рыжими листочками, тени на снегу стали синими, а лунки от наших следов начали светиться ослепительно-белым.
     Мы пошагали вниз — той же дорогой, разумно решив не искать в заснеженном лесу тропку-сокращёнку, о которой рассказывал таксист. Зачем корёжить ноги на крутом склоне, бросающем на себя самоё тень, когда есть удобная солнечная грунтовка?
     И мы славно прогулялись до дороги. Теперь идти бы да идти вниз, к городу, любуясь видами на окружающие его горы. Но разве можно было просто взять и пойти домой — когда солнышко наконец светит, и до заката ещё далеко? И когда Андрей, изучив местные карты, сказал о возможном подъёме на гору слева — конечно же Лена согласилась!
     И вот мы уже взбираемся вверх по заснеженной тропинке, и солнце красит буковые поляны в радостные цвета. Подниматься не просто, крутенько — но зато впереди новое приключение!
     Чуть погодя мы поняли, почему дорожка наша на карте обрывается. Чей-то импровизированный забор из веток преградил дорогу. И, конечно же, в заборе была дыра! Мы вторглись в чужие владения.
     Участок лежал на склоне, и вёл он нас вверх и вверх. И именно те виды, которых так хотела Лена, поднимаясь по соседней горе («Да ладно! Не могла ты дойти почти до вершины! Туда подниматься — час минимум!»), открывались нам теперь! Горы слева, горы справа, снежные панорамы, бескрайний простор… Мир вокруг был прекрасен!
     Мы нашли вторую дырку в заборе, и пошли через снега в направлении города и ожидаемой дороги. Дорогу вскоре нашли, а на просторном взгорье перед нами была пашня, и полосы вспаханной земли перемежались полосами снега. Мечта пейзажиста! Планы, фактуры, простор для композиций! По-прежнему сияло солнце, и радости нашей не было предела.
     Дорога устремилась вниз по склону, путь преграждал глубокий овражище. А впереди сиял на солнце белоснежный бок горы по ту сторону Дилижана, на фоне которой свечками стояли дома, а железнодорожный мост — чудеса! — маячил где-то глубоко внизу. Когда мы успели забраться так высоко?! Ведь ехали с утра под ним, возвышающемся где-то в небесах!
     Из оврага снова вскарабкались вверх, перейдя через речку. Берега её были обледенелыми — а на склоне над рекой возвышался огромный кусок скалы, с каменным столбом на вершине. Это был явный хачкар, и к нему вела от реки тропка, но мы пошли другой дорогой — по направлению к городу…
     Так, вверх-вниз, через овраги и возвышенности, и вышли мы к дворикам Дилижана, к чьим-то участкам, огородам, заборам и плетням. Красиво погружалось в облака солнце, заснеженные горы раскинулись над городом во всём своём великолепии. Пушистые рыжие лошадки с трогательными мордами здоровались с нами через забор. Мы выбрались к высоткам, и начали спуск вниз — по сокращёнке меж чьих-то участков.
     Это была опасная дорога, покрытая гладким как стекло льдом. Мы ехали вниз, цепляясь за сетку рабица справа и слева, а оттуда, из-за сеток, нас облаивали недовольные нашим появлением собаки. Как же мы были счастливы, оказавшись наконец на асфальте, сбивая с ботинок налипшую грязь! И упорно свернули-таки на грунтовку — едва успев распрощаться с притормозившим таксистом, никак не желавшим верить в свою неудачу, и оставившим нас только после того как убедился, что мы уже посетили все окрестные монастыри (поимённо), озеро Парз, что завтра мы улетаем и такси для завтрашнего переезда у нас тоже уже есть…
    
     Асфальтовая дорога, на которой мы снова очутились, вывела нас, как и обещала карта, к хостелу «Мимино» — аккурат туда, где мы сели утром в такси. И по знакомой улице мы пошагали к дому. Солнце спряталось в облака, мир снова потускнел. По дороге Лена решила сбегать ещё разок в сувенирный магазинчик. И Андрей пошёл к хостелу, а Лена — по узенькому тротуару ещё пару остановок вперёд. У неё было желание купить каких-нибудь местных диковинок, а ещё — задание от Андрея по виртуальным тайникам.
     Сувениров она — как ни разглядывала прилавки — купила только пару магнитиков. Посчитала скульптурных лебедей на озере для кэша, решила ещё добежать до магазина с чудесными минералами, но он оказался уже закрыт… И пошагала Лена назад — мимо автовокзала, купила тортик к чаю в магазинчике выпечки, и опять шла длинной мрачноватой улицей с узким тротуаром, заросшим столбами и покрытым кусками умирающего пыльного льда.
     На начале подъёма к гестхаусу на Лену обрушился пёс, сопровождавший нас в первый день прогулки по Дилижану. Обрадовался ей как родной, темпераментно скакал, норовя с головы до ног излапать грязными лапами, и уже не отставал до самого входа в хотел. Ему-то подъём в крутую горку был, похоже, не в тягость... А Лена приползла в наш номер-люкс, и принялась в паре с Андреем ждать, когда погаснет в ресторане свет, чтобы спокойно поужинать.
     Свет, меж тем, всё не гас. Андрей отправился в разведку, пропал минут на сорок, вернулся пахнущий табаком и алкоголем — и заявил, что в следующий раз Лена пойдёт в разведку сама… Хозяин с друзьями пил в ресторане, усадил с собой за стол, а на предложение взять денег за проживание заявил, что деньги ему не нужны… Плату на следующее утро Андрею удалось отдать супруге хозяина, на кухню Лена в конце концов пошла, приготовила еду, и бегала с кастрюлей и тарелками в номер по лестницам, спотыкаясь о по обыкновению спящего под нашей дверью крупного пса. Он сворачивался калачиком на коврике, подпирал боком дверь — и служил нам термоизолятором. Иногда, правда, дверь открывалась оттого, что пёс во сне надавливал на неё могучим шерстяным боком…


     Следующее утро мы провели за сбором вещей. Авиакомпания «Победа» поставила перед нами трудную задачу — сформировать нашу ручную кладь в параметры 36х30х26. И мы защепляли сумки прищепками, связывали шнурками, и взвешивали багаж на кухонных весах… Меж тем завтрак наш съели вселившиеся вчера постояльцы, так как дама, готовившая еду, была другой, чем в предыдущие дни, и почему-то не знала, что постояльцев теперь не двое, а четверо. Так что мы ещё четверть часа паковали вещи, ожидая своей порции завтрака. А потом, уже за столом, пообщались с новыми постояльцами. Они оказались походниками — англоязычный парень и девушка, говорившая и на русском, и на английском. Андрей рассказал ей о нашем вчерашнем маршруте, показав его на карте — так как пара горела жаждой пеших путешествий по окрестностям Дилижана. Мы пожелали им удачи — и снова отправились впихивать вещи в «победную» квадратуру. За окнами по горам плавали языки тумана, и лес на дальних горах был в инее…
     Когда вещи были собраны, Лена опять поскакала в город. Ей хотелось всё-таки в магазин минералов — и купить картошки-фри к обеду. Поскольку нельзя было оставить день отъезда без приключений, она незамедлительно перепутала дорогу, залюбовавшись инеем на горах, потом сообразила, что спускается не коротким крутым спуском, а по длинной автомобильной петле, пошла назад, развилки не нашла, плюнула, и вышла, понятное дело, на остановку дальше от своей цели — и без того не слишком близкой. Зато удостоверилась, что работает магазинчик, где готовят жареную картошку.
     А магазин минералов опять оказался закрыт! Раздосадованная Лена пустилась в обратный, в который уже раз проходимый путь. Купила у дамы за прилавком остатки картошки — почему-то её было совсем мало — и с тарелкой в руках пошла наверх к гестхаусу…

     Мы прощались с Дилижаном с лёгким сердцем. Уезжать было не жаль, мы успели увидеть тут всё что хотели, и уже хотелось домой. Таксист Гор приехал за нами аккурат у условленному времени, и мы поехали нашей вчерашней дорогой — мимо поворота к затерянным в горах средневековым руинам. А потом любовались пейзажами за окнами — особенно запомнилась долина между заснеженными Ламбакским и Халабским хребтами, где расположилось село Фиолетово. Это единственное из тридцати молоканских поселений, существовавших в советской Армении, где живут только молокане. Есть ещё Лермонтово, но там кроме молокон живут также армяне и курды.
     Течение молокан родом из XVI века и возникло на территории России, в том числе благодаря мигрантам из Западной Европы, где формировались протестантские течения против Реформации. Молокане определяли себя как «духовные христиане», отвергали православный культ, поклонение иконам и кресту, отрицали церковную иерархию и не совершали крестного знамения. Главная идея — общение с Богом, чтение и толкование Библии без посредников в лице Церкви и священников. Распространение молоканства в начале XIX века начало беспокоить власти, и его представителей массово переселяли в Таврическую губернию. А позже по указу Николая I — на Кавказ, в современные Армению, Азербайджан и Грузию.
     Над домами и обширными высокогорными пахотными полями бело-лиловыми полосами возвышались прекрасные лесистые горы, и мы любовались разнообразным и ненадоедающим пейзажем, неотрывно глядя в окно и стараясь сохранить в памяти виды зимней Армении.
     А потом Ленины мечты о снеге, не оставлявшие её последние три дня, разом материализовались. Пошёл снег, да какой! Видимость упала, дорогу засыпало, Гору пришлось ехать очень медленно и осторожно. А когда Андрей, поменяв в Гюмри оставшиеся драмы на рубли, сказал, что времени на планировавшуюся экскурсию по городу не осталось и надо быстрее отпускать Гора, ведь ему ещё через снега ехать домой — тот ответил, что теперь перевал перекрыт и ехать можно не ранее, чем через пару часов! И мы осознали, что начнись снег пораньше — нам, могло статься, пришлось бы добираться до аэропорта Гюмри через Ереван.
     Дорога к аэровокзалу оказалась неожиданно пустынна. Гор пояснил — аэропорт совсем маленький. Мы пожелали ему всего самого доброго и распрощались. Аэропорт и впрямь оказался крохотным. Тут даже не было табло — а зачем? Самолёт-то, похоже, единовременно улетал только один… Мы в ожидании регистрации выпили пива, потом нашу ручную кладь тщательно замерили и даже сфотографировали — предупредив, что всё купленное в дьюти-фри тоже должно в неё поместиться. Мы зарегистрировались, сдали багаж, прошли пограничников. В дьюти-фри купили вина в подарок, выпили ещё пива — и в страшной спешке сели в опоздавший на полчаса самолёт…
     Во Внуково нас ждали мороз и неожиданный бардак с посадкой в такси. Замёрзнув за сорок минут ожидания, мы наконец уселись в машину и отправились в Тулу… И через пару часов, снежной ночью, проезжая заснеженной улицей Октябрьской, в иллюминации новогодних огоньков, подумали вдруг, какой у нас всё-таки большой и красивый город…

8—9 января 2019 г.