Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Песок и порох в ТИАМ

     В конце августа в Доме Крафта открылась программная выставка ТИАМа под названием «Песок и порох». Тайна сосуществования этих сыпучих субстанций разрешима только в случае её посещения. Выставка объединила более 70 гравюр из собрания известного российского коллекционера печатной графики Владимира Беликова. Среди авторов представленных работ художники из Италии, Франции, Германии, Великобритании, Голландии, Чехии и России. Временной диапазон — от XVI до XXI века.
     Лейтмотивом выставки стал взгляд человека на фортификацию, то пристальный, то полный восторга, то опасливый, то элегический, то эстетский… Взгляд и его отношения с каменными громадами… Подобное «дефиле» замков, цитаделей, твердынь, бастионов, крепостей и кастелло ставит Тульский кремль в несколько непривычный контекст: это не просто «приручаемое» Дикое Поле с его неугомонными кочевниками, это — несколько столетий европейской истории, отмеченных триумфом фортификации. Поэтому «Песок и порох», несомненно, претендует на то, чтобы стать одним из главных культурных событий 500-летнего юбилея Тульского кремля.
DSCF2448_Джованни-Баттиста-Пиранези_Вид-храма-Севиллы-в-Тиволи-1740-е
     Хедлайнер выставки — блистательный Джованни Батиста Пиранези. Самых высокопарных эпитетов всё равно не хватит для описания его фантазматических ведут, руин и темниц. Мэтру будут «аккомпанировать» шедевры придворного гравера короля Людовика XIV Израэля Сильвестра, популярного в XVII веке нидерландского маньериста Адриана Колларта, французского архитектора и рисовальщика-орнаменталиста Даниэля Маро, сына знаменитого мастера Франческо Пиранези, достойного продолжателя темы римских руин Луиджи Россини, придворного живописца короля Фердинанда VII Хуана Гальвеса и многих других. В пандан к западноеропейским виртуозам резца и штихеля на выставке будут представлены и отечественные мастера. Подобное соседство — настоящее раздолье для игры смыслов и стилистических «подмигиваний». Владимир Фаворский, Константин Богаевский, Николай Купреянов, Георгий Верейский, Наталья Гиппиус…
    Трудно удержаться, чтобы не сделать себе фотокопии представленных работ — ведь вернуться к ним захочется ещё не раз! Но истинное наслаждение — рассматривать гравюры в музее, не подверженные оптическим и цифровым искажениям. Выставка продлится долго — есть возможность сходить ещё, и не раз!

DSCF2390_Константин-Богаевский_Сугдайя-1922
Константин Богаевский. Сугдайя. 1922

DSCF2392_Константин-Богаевский_Старый-город-1922
Константин Богаевский. Старый город. 1922

DSCF2396_Георгий-Верейский_РазввалиныВеликойАбхазскойСтеныБлизСухуми-1939
Георгий Верейский. Развалины Великой Абхазской Стены Близ Сухуми. 1939 г.

DSCF2398_Василий-Тимм_РазвалиныДревнегоХерсонеса-XIXв
Василий Тимм. Развалины Древнего Херсонеса. XIX в.

Город-крепость в пространстве и времени
Образы и смыслы
Владимир Беликов

Вспомни дни древние,
помыслы о летах прежних родов,
спроси отца твоего, и он возвестит тебе,
старцев твоих, и они скажут тебе.
Второзаконие. 32.7

Весь мир — поток метафор
И символов узор.
Омар Хайям

     Город — дитя цивилизации. Во времена, когда homo sapiens перешёл от охоты и собирательства к оседлому образу жизни, он покинул естественные пещеры и перешёл к рукотворным жилищам, он стал — homo urbanus. Человек начинает разделять пространство на «свою» внутреннюю и внешнюю «чужую» сферы, он осваивает своё пространство, переходя от хаоса непредсказуемой и часто враждебной природы, страха перед её проявлениями к порядку, организованности и размеренности, создавая по возможности собственный независимый от природы «космос», свою среду обитания.
     Интересно, что в словаре В.Даля слово «город» приводится в статье «городить» — огораживать, забирать забором, обносить тыном, класть стену, т.е. изначально смысл города — огородить себя от внешнего хаотичного мира, упорядочить свою жизнь. «...И через дорогу за тын перейти / Нельзя, не топча мирозданья» ( Б. Пастернак).
     Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о московских делах» (1649) писал: «Все, что окружено стеной, укреплено тыном или огорожено другим способом, они называют "город". Срубить "город" означало обнести укрепленной стеной».
DSCF2401_Иван-Павлов_Китай-город-1944
Иван Павлов. Китай-город. 1944 г.

DSCF2402_Иван-Павлов_СтараяПлощадь-1944
Иван Павлов. Старая Площадь. 1944 г.

DSCF2408_Эммануил-Берншейн_Московский-кремль-в-17в_Беклемишевская-башня-и-Южная-стена-1947
Эммануил Бернштейн. Московский кремль в 17 в. Беклемишевская башня и Южная стена. 1947 г.

DSCF2409_Эммануил-Берншейн_Московский-кремль-в-17в_Западный-дворец-и-Набережный-сад-1947
Эммануил Бернштейн. Московский кремль в 17 в. Западный дворец и Набережный сад. 1947 г.

     Внутри города возникает пространство новой культуры, объединяя людей в социум, который характеризуется общностью ремёсел, торговли, быта. Развиваются все формы социальных отношений, форм собственности, т.е. процесс цивилизации со всеми ему присущими институтами. Постепенно город становится поселением, обладающим растущим экономическим потенциалом и локализацией ресурсов.
     Однако развитие городов приводило к конкуренции, конфликтам с целью овладения ресурсами соседей (люди, материальные ценности, природные богатства, территория, сухопутные и водные коммуникации), насаждения чуждых религий. Вооруженные столкновения становятся неотъемлемой частью человеческого общежития («история человечества — это во многом история войн»). «Алчность и мир исключают друг друга»,- писал Эрих Фромм, ученый-гуманист, противник социальной несправедливости в замечательной книге «Иметь или быть». Поселения требовали защиты. Английский афоризм «мой дом — моя крепость» отражает суть Доктрины крепости (замка), сформулированной и юридически оформленной в Англии ещё в 1604 году (хотя его истоки можно найти в древности) — место жительства является неприкосновенным, а проникновение в него без разрешения заведомо преступно.
DSCF2419_Адриан-Каплун_Каменец-XVIв-1952
Адриан Каплун. Каменец XVI в. 1952 г.

DSCF2421_Адриан-Каплун_Судак-Генуэзская-крепость-1930
Адриан Каплун. Судак. Генуэзская крепость. 1930 г.

     Привычный нам сегодня облик сохранившихся крепостей складывался постепенно.Архитектурные планировки городов определялись функцией обороны и поначалу ограничивались стеной. С совершенствованием наступательных средств (пушки, осадные сооружения и др.) крепостные укрепления городов превращались в сложные инженерные фортификационные сооружения (в плане — в форме звезды, многоугольника и др.) — бастионы, форпосты, цитадели.
     Средневековая крепость — это совмещение эстетически выверенных архитектурных решений с видом непреступного грозного многофункционального комплекса, рассчитанного на устрашающее восприятие его противниками. Не случайно к созданию крепостей в эпоху Возрождения — золотой век замков и крепостей (хотя европейский замок уходит своими корнями в эпоху античности) привлекались выдающиеся специалисты — Леонардо да Винчи, Мазаччо, Брунеллески, Микеланджело и др., сочетающие в себе в одном лице таланты художника, зодчего, инженера, ученого — один из феноменов той эпохи.
     Города-крепости строились десятки лет, менялись правители-заказчики, культурные парадигмы, совершенствовались технологии: поэтому в облике крепостей-замков можно увидеть смешение и наслоение различных архитектурных стилей от барокко до готики и романтизма.
DSCF2504_Руины-замка_XIXв
Руины замка. XIX в.

DSCF2528_Вацлав-Фиала_Умрия-1930
Вацлав Фиала. Умрия. 1930 г.

     Часто, в том числе на русской почве, крепости функционально совмещались с культовыми сооружениями (церкви, соборы), образуя монастыри-крепости, защищавшими не только горожан, но и их веру. В формировании архитектуры монастырей (на Руси они появились вместе с христианством) существенную роль играли те скрытые символы, которые пронизывают религиозные взгляды и представления о мире. Как пример, интересна многозначность смыслов колокольного звона («молитвы без слов»); народ связывал с ним все свои торжественные и печальные события — колокола созывали народ на вече, оповещали об опасности или ненастье, указывали дороги заблудившимся путникам и морякам, призывали на защиту Родины, праздновали победу; колокольный звон мог выражать скорбь и радость, благость, печаль и тревогу.
DSCF2413_Эммануил-Берншейн_Кирилло-Белозерский-монастырь-крепость_Водяные-ворота-1963
Эммануил Берншейн_Кирилло. Белозерский монастырь-крепость. Водяные ворота. 1963 г.

DSCF2432_Надежда-Девышева_Кирилло-Белозерский-монастырь-1995
Надежда Девышева. Кирилло-Белозерский монастырь. 1995 г.

DSCF2434
DSCF2436
     Устроители монастырей не могли не учитывать опасностей, с которыми была сопряжена средневековая жизнь — захватчики, иноверцы, княжеские усобицы. Поэтому монастыри уже с первых шагов обретали облик мощных крепостей. Если крепость стоит, её надо осаждать, а она должна обороняться — в этом состоит «оправдание», смысл существования крепости. И хотя крепости, как и люди, хотят жить долго... реальность полагает иначе. Они первыми встречали неприятеля, выдерживали осады и штурмы, разрушались, возрождались. В истории России тому очень много примеров.
DSCF2440_Олег-Дмитриев_Ростовские-звоны-60-е
Олег Дмитриев. Ростовские звоны. 60-е

DSCF2443_Валентин-Васильев_Башни-Псковского-кремля-1972
Валентин Васильев. Башни Псковского кремля. 1972 г.

DSCF2445_Валентин-Васильев_Псковский-кремль-1971
Валентин Васильев. Псковский кремль. 1971 г.

DSCF2428_Валентина-Данилова_Московский-кремль-50-е
Валентина Данилова. Московский кремль. 1950-е

     Однако, уже к концу XVIII века крепости и укрепленные замки утрачивают своё первоначальное назначение, теряют защитные функции, превращаясь в замки-дворцы, музеи, или руины. Они становятся источником художественного и поэтического вдохновения художников и поэтов. Китайский художник XVII века Дун Цичан отмечал, что «радость встречи с древним способна смягчить ожесточившийся дух и крепить размягчившееся сердце». Он же призывал созерцать «старинные вещи» как средство, приносящее здоровье человеку.
DSCF2484_Жан-Жак-Ле-Во_Рыбаки_XVIIIв
Жан-Жак Ле Во. Рыбаки XVIII в.

DSCF2489_Франсуа-Виварес_Руины-крепости-в-заливе-XVIIIв
Франсуа Виварес. Руины крепости в заливе. XVIII в.

     Художники начали изображать город ещё в эпоху раннего Средневековья, но в те времена его испольэовали чаще вторым планом, фоном библейских сцен, или военных сражений (справедливости ради отметим, что один из ранних городских пейзажей был обнаружен на стенах общественных купален Трояна в Древнем Риме). Как самостоятельный жанр изобразительного искусства городской ландшафт сформировался в середине XVII столетия: архитектурный реалистический пейзаж, ведута, каприччио. С тех пор эта тема не оставляет художников на протяжении столетий.
     Мастеров кисти и резца интересует весь жизненный путь города: рождение, рост, расцвет, борьба за выживание, защита и упадок, небытие.
     Город становится сюжетообразующим героем мифологических, библейских текстов, исторически значимых событий, войн, повседневной жизни. Художник привносит в ландшафт сакральные, исторические, этические смыслы. Например, образ рыцарского замка (крепости) всегда был овеян ореолом таинственности и романтики; расположенный на высоком холме в окружении девственной природы этот символ силы и недоступности привлекал художников настроением умиротворённого спокойствия и величия человеческого духа.
DSCF2495_Жак-Филипп-Леба_Старый-порт-Мессины_XVIII
Жак Филипп Леба. Старый порт Мессины. XVIII в.

DSCF2514_Нидерландская-школа-Строительство-Вавилонской-башни-XVIIв
Нидерландская школа. Строительство Вавилонской башни. XVII в.

DSCF2467_Исраэль-Сильвестер_Мадонна-Дел-Пополо-1650-е
Исраэль Сильвестер. Мадонна Дел Пополо. 1650-е

DSCF2469_Исраэль-Сильвестер_Рим-Кампо-Ваччино-1650-е
Исраэль Сильвестер. Рим, Кампо-Ваччино. 1650-е

     Отдельная, очень популярная тема в изобразительном искусстве — городские руины, развалины. Изображая руины, художники — хранители памяти, помогают увидеть прекрасное в забытом, разрушенном и заброшенном. Руины в природном ландшафте обнаруживают как бы четвертое временное измерение («в молчаливых развалинах пульсирует время»), а сохранившиеся в нём древние строения превращаются в исторические знаки и достопримечательности.
     Разрушенные войной и временем они обрастают не только мхом и плющом, но и легендами и поэтическими текстами; они по-прежнему имеют душу и даже в запустении сохраняют благородство и изящество, молчаливое многоголосье смыслов и настроений.
     «Руина же означает, что в исчезнувшее и разрушенное произведение искусства вросли другие силы и формы, силы и формы природы, и из того, что ещё осталось в ней от искусства, и из того, что уже есть в ней от природы, возникает новая целостность, характерное единство. Конечно, с точки зрения цели, которую дух воплотил во дворце и в церкви, в крепости и зале, в акведуке и обелиске, их разрушенный образ — бессмысленная случайность: однако эту случайность поглощает новый смысл, он объединяет её и духовное образование, исходя не из человеческой целесообразности,а из глубины,в которой эта целесообразность и действие бессознательных сил природы вырастают из одного корня» (Георг Зиммель).
DSCF2448_Джованни-Баттиста-Пиранези_Вид-храма-Севиллы-в-Тиволи-1740-е
Джованни Баттиста Пиранези. Вид храма Севиллы-в Тиволи. 1740-е

DSCF2457_Джованни-Баттиста-Пиранези_Усыпальница-вольноотпущенников-и-рабов-семьи-Августа-1740-е
Джованни Баттиста Пиранези. Усыпальница вольноотпущенников и рабов семьи Августа. 1740-е

DSCF2461_Джованни-Баттиста-Пиранези_Мавзолей-Цецилии-Метеллы-1740-е
Джованни Баттиста Пиранези. Мавзолей Цецилии Метеллы. 1740-е

        Природа знать не знает о былом,
        Ей чужды наши призрачные годы,
        И перед ней мы смутно сознаём
        Себя самих — лишь грёзою природы
                    Ф.Тютчев

     Конечно, смотря на руины, мы всегда окунаемся в прошлое, хотим мы этого или нет — руины нас к этому побуждают. А вот наш отклик зависит от настроения, текущих событий, знаний (припоминаний), ибо руины ворошат наше сознание, придавая им разные смыслы, ассоциации и ощущения — грусть, драма (ибо развалины — это трагедия), тоска. В них всё: ностальгия, вдохновение, глубоко личные переживания, катарсис.

        ...храм упал,
        А руин его потомок
        Языка не разгадал.
                    Е.Баратынский

DSCF2463_Акилле-Парбони_Вид-гробницы-Цецилии-Метеллы-1825
Акилле Парбони. Вид гробницы Цецилии Метеллы. 1825 г.

DSCF2464

DSCF2471_Фернандо-Брамбила_Хуан-Гальвес_Руины-Сарагосы-1812
Фернандо Брамбила. Хуан Гальвес. Руины Сарагосы. 1812 г.

DSCF2474_Фернандо-Брамбила_Хуан-Гальвес_Руины-Сарагосы-1812
Фернандо Брамбила. Хуан-Гальвес. Руины Сарагосы. 1812 г.

     Руины замков становятся для художника объектом переживания, любования и разгадки тайны утраченного, «Отсутствие здесь ощущается сильнее, чем присутствие, а случайные дефекты культурных памятников становятся эффектами, потенцируя возможность иных смыслов, не предусмотренных полноценным текстом» (Ю.Лотман). А вот как афористично писали об этом поэты:

        Кто знает, как пусто небо
        На месте упавшей башни...
                    Анна Ахматова

        Среди неузнанных руин
        Приподымался смысл великий
                    Андрей Белый

     Интерес к руинам как художественному объекту, вызванный обостренным чувством исторической преемственности эпох, характерен для искусства Возрождения и классицизма (А.Альтдофтер, Н. Пуссен, К.Лоррен) и в творчестве романтиков (Д.Б.Пиранези, Ю.Робер и др). Эта тема нашла своё продолжение позднее в пейзажных парках XVIII — нач.XIX веков, где нередко возводились искусственные руины (античные или готические), которые являлись центрами ландшафтных композиций — они должны были настраивать зрителей на философские размышления, вызывать чувство ностальгии и светлой печали.
DSCF2498_Луиджи-Россини_Храм-Ромула-1819
Луиджи Россини. Храм Ромула. 1819 г.

DSCF2500_Джордж-Кук_Замок-Корф-1814
Джордж Кук. Замок Корф. 1814 г.

DSCF2519_Иоган-Готлиб-Престель_Руины-замка-ХеннебергXIXв
Иоган Готлиб Престель. Руины замка Хеннеберг. XIX в.

     Тематический характер экспозиции не должен заслонять ещё одну цель выставки — погрузить зрителя в атмосферу удивительного искусства гравюры от её истоков до современности. Гравюра, насчитывающая несколько столетий своей истории, по своей природе вся соткана из противоречий, конфликтов и контрастов: между плоскостью и пространством, между объёмным изображением и поверхностью бумажного листа и, наконец, между белым и чёрным. Преодолевая предметность и противодействуя иллюзии реальности, гравюра пользуется образами-метафорами, символами и знаками, абстрактно-символическими композициями. Неброская по своей физической природе, гравюра — искусство камерное, она требует к себе внимания, и раскрывается заинтересованному и подготовленному зрителю, подробно и неспешно разглядывающему мельчайшие детали изображения, постигая их многозначный смысл.
DSCF2451_Джованни-Баттиста-Пиранези_Камни-Капитолия-1780-е
Джованни Баттиста Пиранези. Камни Капитолия. 1780-е

DSCF2454_Джованни-Баттиста-Пиранези_Камни-Капитолия-1780-е
Джованни Баттиста Пиранези. Камни Капитолия. 1780-е

     При этом следует отметить изначально присущий гравюре лаконизм, тяготение к камерности, ограниченность цветовой гаммы, что требует от художника поиска дополнительных выразительных средств для реализации своих задач. Поэтому такое большое значение имеют в гравюре фактура материала, ритм, композиционное решение, светотеневая моделировка, передаваемые линией, штрихом, пятном, локальным цветом. Отсюда и понятная условность графического листа, ассоциативность языка гравюры, которому присущи символика и гиперболизм, гротеск и активная изобразительная метафора, декоративность. А как по-разному воздействует на зрителя живописность офорта, таинственность и бархатистость меццо-тинто, строгость резца, контрастность ксилографии, лиричность и цветовая мягкость литографского оттиска.
DSCF2522_Иоганн-Вёльфле_Лунная-ночь-в-Тироле-XIXв
Иоганн Вёльфле. Лунная ночь в Тироле. XIX в.

     Выставка знакомит зрителя с художниками различных стран и эпох, позволяет проследить взаимовлияние отдельных школ и направлений, сравнить трактовку образов города-крепости отдельными мастерами (в батальных и евангельских сценах, лирических и архитектурных пейзажах, исторических сюжетах), разгадать замыслы графиков, восхититься их виртуозной техникой и тончайшим мастерством.

Это небольшое вступление хочется закончить строками Александра Блока, обращенными к Художнику — творцу прекрасного:

        Но ты, художник, твердо веруй
        В начала и концы. Ты знай,
        Где стерегут нас ад и рай.
        Тебе дано бесстрастной мерой
        Измерить всё, что видишь ты.
        Твой взгляд — да будет твёрд и ясен.
        Сотри случайные черты —
        И ты увидишь: мир прекрасен.

     Владимир Беликов

DSCF2524_Баден-и-окрестности-XIXв
Баден и окрестности. XIX в.

ТИАМ || Тульский историко-архитектурный музей. Дом Крафта, проспект Ленина, 25
среда — суббота 10:00–19:00, воскресенье 11:00–19:00 || +7 4872 70-40-58
Выставка продлится до 15 ноября

    P.S. Удивительно, но каким-то мистическим образом за неделю до посещения выставки на сайте ТВ «Культура» попал на глаза интесный фильм «Мир Пиранези», а ровно пять лет назад, в те же сентябрьские дни у нас случилась встреча с Пиранези на выставке в Художественном музее! «Рембрант руин, научил зрителей видеть прекрасное в умирающих городах...» Тогда же, кстати, на только открытывшихся торговых рядах в Кремле мы нашли небольшую экспозицию Оксаны Кагальниковой, выставка которой сейчас проходит в Союзе художников. Такой вот временной парадокс...


Tags: Тула, выставка, музей
Subscribe

  • Опять пора менять шубки

    В прошлую субботу нам с мамой наконец-то удалось погулять в парке. Всю зиму в силу возраста и вследствие так называемой «барической…

  • И снова 2012 — ЖЖ дарит красивые воспоминания!

    И снова 2012! День в день, и почти час в час. И цифры одинаковые: 2012/2021! Много из того года приятного приходит. Вот, как этот пост.…

  • Нечаянные истории

    С 26-го ноября 2020 года по 17-ое января 2021 года в выставочном зале Адмиралтейство Государственного мемориального…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments