Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Бирюзовое сердце

     В качестве первого похода в окрестностях Севастополя мы выбрали посещение Кадыковского карьера, эффектные фотографии которого в 2020 году просто заполнили ленты наших соцсетей в интернете. А также поход по плато Карань — фотоотчёты в сети позволяли надеяться, что военные оттуда ушли окончательно, и нам удастся прогуляться вдоль живописных скал мыса Кая-Баш до Георгиевского монастыря у мыса Фиолент.
     Привычная утренняя пробежка до автобусной остановки — и вот мы уже высаживаемся вдвоём из полного автобуса на полпути с Пятого километра в Балаклаву — поворот на Флотское, остановка «11 км». Осень здесь пока что не ощущалась — над миром здешних прекрасных всхломлённых пространств властвовала совсем летняя жара, и утреннее солнышко уже всерьёз припекало наши головы и плечи. Мы шагали по асфальтовой дороге мимо плантаций третьего отделения «Золотой балки». Виноградники тянулись сколько хватало взгляда, и обочина дороги была щедро украшена разноцветными пятнами припаркованных авто. Хозяева их оживлённо сновали с вёдрами наперевес, спеша пристроить по назначению недоубранный с полей виноград. Мы поглядывали на сборщиков винограда искоса, удивляясь — собирая такой солидный урожай на чужих виноградниках, прятать номера своих машин тут никто и не думал.

     Мы, конечно, тоже сорвали несколько гроздей сладких ягод, но пока нам было не до них — впереди показался шлагбаум, преграждающий дорогу в Кадыковский карьер — заброшке, которая волею случая при активном участии грунтовых вод превратилась в популярную достопримечательность окрестностей Севастополя…
     Карьер мы увидели сразу же, от шлагбаума. Его стенки были разноцветными — белыми, жёлтыми, зеленоватыми, рыжеватыми, и при переменной облачности в лучах солнца всё это смотрелось потрясающе красиво. Самым красивым было, конечно, озеро, заполняющее дно карьера. Оно было невозможного, нереально-бирюзового цвета, никак не объясняющегося рефлексами и отражением небес. Видимо, такими красками озеро — как и множество горных озёр Крыма — всё же обязано каким-то примесям в воде. Что и не удивительно — карьер он карьер и есть…
     Это один из двух карьеров Балаклавского рудоуправления — мимо второго — Псилерахского, который находится над пляжем «Васили» недалеко от скалы Мытилино мы ходили, когда впервые побывали на Караньской яйле и позже, когда купались на «Василях». Впрочем, большой карьер мы во всей его громадности не видели — там вовсю добывают флюсовый известняк для металлургии, и мы туда просто не совали носы, дабы не забивать их пылью. Оба карьера в 2000-х годах были подтоплены и разработку Кадыковского карьера остановили. В результате сейчас он выглядит декорацией к фильму о затерянном мире. Стены его превратились, изрезанные серпантином дороги постепенно превращаются в сыпучие склоны тайной долины, в глубине которой образовалось глубокое-преглубокое бирюзовое озеро. Кадыковское карьерное озеро сейчас одна из нижних точек Тавриды — его зеркало на 14 м ниже уровня моря.
     Своей популярностью карьер обязан тем, что с определённого ракурса озеро по форме напоминает символическое сердце. Именно в поисках этого «сердечного» ракурса сюда и съезжается большое количество народа — селфиться и устраивать романтические фотосессии. Формально он запрещен к посещению из-за опасности обвалов и сходов грунта на его сторонах. Однако это никого не останавливает, да и никакой охраны там в октябре не было.
     19 декабря 2020 года военные строители сдали первый, полностью автоматизированный водовод из Кадыковского карьера, позволяющий ежесуточно доставлять в Севастополь 15 тысяч кубометров воды. Лабораторные исследования, которые проводили специалисты ГУПС «Водоканал» показали содержание в воде меди, свинца, цинка и марганца намного меньше допустимых норм. Однако после открытия Бельбекского водозабора водозабор из Кадыковского карьера временно приостановили (на конец марта 2021 года).
     Над карьером, над вершинками деревьев, живописно раскиданных по холмистым пространствам, простиралось голубое небо с нарядными облачками. Место и впрямь оказалось красивым Пейзаж был неплох. Мы в принципе не слишком-то любим карьеры — уж больно они похожи на раны в теле земли… Но здесь были такие краски, такие живописные пятна, что мы, конечно, нащёлкали «сто видов Фудзи», т. е. озера. Солнце играло то тут то там, ракурсы открывались всё новые, и в видоискателе кадры казались просто волшебными — готовые картины! Вот только геокэшерский тайничок на сыпучих обочинах разрушающегося серпантина мы так и не нашли. По координатам, он был заложен с противоположной от дороги стороны. Туда следовало карабкаться по отвалам земли, а мы подобной ерундой решили не заниматься.
     Мы спустились по дороге пониже. Здесь не было ветерка, и потому сделалось очень жарко — как на сковородке. Но зато с нового угла открылись другие ракурсы. Как играло солнце в этой бирюзовой воде, как в ней отражались берега! На отвалах породы росли кусты и кипарисы, и какая-то компания расположилась на обрывистом берегу, с «тем самым» видом на рукотворное озеро. Народ любовался, перемежая восторженные возгласы шутками о том, что всё это просто не может быть настоящим, и скорее всего нарисовано в фотошопе. И делал по мере сил художественные фотографии «на фоне».
     А мы спустились ещё ниже, поискали другие ракурсы. Но быстро поняли, что самый лучший ракурс — именно от той точки, где расположилась шумная компания. Озеро же имеет обычную овальную форму, и, чтобы получилось «сердце», нужно прикрыть его часть одним из изгибов серпантинной дороги. Мы поползли вверх, лелея надежду, что ветерок там окажется посильнее, и адская жара нас хотя бы немного отпустит!
     На смотровой точке народ по-прежнему активно фотографировался. Одна из девушек в компании переоделась в длинное, полупрозрачное белое платье и, по всей видимости, фотографии обещали быть просто потрясающими. По крайней мере, вторая девушка с камерой в руках проявляла живейшую постановочную активность. А рядом с нами двое бородатых парней из Кабардино-Балкарии фотографировали друг друга с развевающимся полотенцем в руках, но никак не на фоне карьера. Пришлось дать им пару советов, как лучше поставить ракурс, откуда снимать. Мы немножко подождали своей очереди, чуть вклинились в эту оживлённую фотосессию — и, вернувшись на асфальтовую дорогу, отправились на поиски новых приключений. Тутошние нам уже приелись.
     Впрочем… Как это приелись, если мы винограда-то почти и не ели! Время нас вроде не ограничивало, и Лена таки первой нырнула в виноградники! Андрей попытался было попугать её угрозой наказания за проникновения в частную собственность Золотой Балки, но Лена резонно заметила, что урожай давно собран, поле не охраняется, и народ вокруг, нимало не стесняясь, собирает остатки солнечных ягод.
     Так, по краешку, по краешку, забираясь незаметно всё глубже, мы увлеклись, и постепенно набрали полные пригоршни сочного, тёплого от солнца, очень сладкого винограда. Мы шагали и шагали вдоль дороги, заглядывая то в один виноградник, то в другой. Виноград везде был разным, но неизменно спелым — и потрясающе вкусным. Много же гроздьев оставалось брошенными после уборки! Вскоре у нас уже и по рукам, и по лицу тёк виноградный сок, мы были абсолютно липкими, абсолютно счастливыми, и в головах наших поселилась мысль о том, что хорошо бы где-нибудь помыть руки после этого пиршества.
     Съев как минимум по килограмму винограда в одно лицо, мы дружно решили, что пора и честь знать. К тому моменту дорожка наша привела нас к населённому пункту под названием Флотское. Здесь на обочине, в лучших традициях Крымской осени, валялись грецкие орехи, которыми мы и закусили виноград. В общем, десерт — к десерту. Так, жуя дары Крымской осени и оглядывая окрестности, мы потихонечку приближались к очередной точке нашего маршрута. Это был храм, уже светлевший впереди, и мы втайне надеялись, что рядом с ним, как это часто бывает при храмах, найдётся святой источник.
     Храм в селе Флотском был сооружён ещё в XV веке. Дореволюционное название села — Карань. Караньскими и ныне называются высоты, ограничивающие Балаклавскую долину с северо-запада. В средние века здесь жили греки, которые и построили храм. Он был освящён во имя Святых Равноапостольных царей Константина и Елены, живших в конце III и начале IV века, в период гонения христиан.
     Константин, император Галлии и Британии вдохновлённый явившимся ему во сне знамением Креста с сияющей на солнце надписью: «Сим побеждай», предпринял военный поход против превосходящих сил римского императора Максенция, одержал победу — и вступил в Рим, водрузив в городе города созданную по подобию его видения священную хоругвь. Став повелителем всей западной половины Римской империи, Константин первым из цезарей указом 314 года объявил подвластным ему народам полную веротерпимость. Вскоре последовал ряд указов, благоприятных для Церкви Христовой: запрещена была казнь на кресте, отменены кровавые игрища в цирке, прекращены языческие жертвоприношения, установлено празднование воскресного дня, этот день становился днем отдыха для свободных граждан и для рабов, сироты приняты были под царское покровительство, священнослужители были освобождены от всяких посторонних должностей и податей. В 323 году Константин стал единодержавным государем всей Римской империи после победы над Ликинием, императором восточной половины империи. На христиан Восточной империи были распространены те же права, какими пользовались они в Западной. Христианам было возвращено имущество, отнятое во время гонений. А на берегу Босфора Константин основал новую столицу империи, получившую название «град царя Константина» — Константинополь.
     В 1778 году христиане Крыма были переселены в Приазовье. Храм в Карани пришёл в запустение. После присоединения Крыма к России в Балаклаве и окрестных сёлах был поселён Балаклавский греческий батальон. Церковь была отремонтирована и освящена. Во время обороны Севастополя 1854-1855 гг. храм был разорён союзниками, отремонтирован и переосвящён — в 1856 году. В дореволюционное время в храме хранилась весьма почитаемая икона Святых Константина и Елены, принадлежавшая ранее Балаклавскому греческому батальону. Закрыли храм в 1920-е годы. После Великой Отечественной войны здание храма использовалось как клуб и кинозал. В 1990-е годы стараниями архимандрита Августина храм был возобновлён .
     Просторная лужайка перед церковью была укрыта тенью большого грецкого ореха. Храм был закрыт. Источника не было. Однако рядом стояла бочка воды с надписью «техническая» — и краном. И мы, в полном восторге от этого подарка Вселенной, наконец помыли руки и умылись.
     Рядом с храмом мы увидели маленькое кладбище. На заборе висело неснятое предупреждение о том, что в связи с пандемией вход на территорию кладбища для жителей закрыт. Обычно, тут, конечно же, столько народу собирается!.. Вдоль забора вверх убегала тропиночка, аккурат к дыре, что зияла в противоположной стене забора. Туда-то мы и устремились. Наш путь лежал теперь на Караньское плато.
12 октября 2020 г.




 
Tags: Крым, Севастополь, Шестой месяц лета
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments