Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Балаклава. Северный форт

     В этот день мы планировали осмотр форта Северный на горе Кефало-Вриси над Балаклавой. Поскольку путь до Балаклавы не долог, и маршрут намечался не слишком длинный, мы позволили себе поспать до половины восьмого. Редкая роскошь в наших отпускных странствиях! В утренней тишине мы слышали, как покидают домик наши соседи. Когда их украшенные дредами тени проплыли по занавескам наших окон, мы протёрли заспанные глаза и отправились завтракать в кают-компанию. Надо было ещё организовать традиционное шоу с кормлением кошачьей братии. На сей раз ответственная миссия «Ешьте, мои коты, ешьте!» была поручена Лене. Усатое семейство в полном составе уже ожидало у крыльца. Папа, мама и два котёнка сегодня ели на завтрак специально для них купленную колбасу.
     Пока мы возились с завтраком, неожиданно приехал Валера. Мы немного поболтали за чашкой чая, пользуясь этой нечаянной возможностью. Валера сделал свои короткие дела и убежал по другим, неотложным. А мы отмели малодушную мысль поехать купаться на Качу (17 октября!), и таки собрались в Балаклаву.

     Мы вышли за пару остановок до набережной. От следующей, кстати, слева от столовой начинается знакомый нам уже «серпантин», по которому можно довольно быстро подняться над Балаклавой и отправиться и к Северному форту, и к Южному на Аскети, или даже к «Сотке». Но простой и очевидный путь — это вообще не наш выбор. Мы решили обойти Кефало-Вриси с севера, надеясь найти место для штурма со стороны улицы Богдана Хмельницкого. Мы просто не могли отказать себе в удовольствии прогуляться по незнакомым уголкам Балаклавы. Ничего особенного, но как-то там очень славно и уютно…
     Поглазели вокруг, сунули нос в палатку под сенью деревьев — за булочками-вкусняшками. Прошлись по тенистым переулочкам и дворикам, обойдя вокруг горы Святого Ильи. И нет, чтоб и дальше петлять по улицам, нашли сокращёнку — какую-то заброшенную потайную лесенку, обещавшую, если верить карте, сильно укоротить путь. По её полуразрушенным ступеням начали быстрый подъём. Тень и прохладный ветерок быстро остались внизу, мы взбирались выше деревьев, и ослепительное, жаркое, беспощадное южное солнце заполнило всё вокруг. Прогулка переставала быть томной… Мы долезли до чьей-то стройки, которая, в лучших крымских традициях, перегородила дорогу. Была дорога — и нет, только стена строительного щебня, перепаханной глины, и новостроенные особняки над головой. Добро пожаловать в современную реальность!
     Пришлось карабкаться по оползням, не возвращаться же назад, в конце-то концов! Не самое страшное препятствие, бывало и похуже… И вот уже мы наверху. И снова можно идти по дороге, стройка позади. А впереди — снова старая Балаклава, только теперь уже чуть более высотная, горная. И совсем незнакомая.
     Местность была очень занятной. Вокруг светлели премилые домики, двухэтажные, полускрытые кронами деревьев. За ними открывались просторы, пространства, дали, холмы и пирамидальные тополя. Дорога же наша вела к гаражному кооперативу, и очень славно, что нашлась дорожка в обход него — к садоводам из «Благодатного», обустроившимся аккурат под склоном Кефало-Вриси, пока что неприступной для нас.
     Форт всё ещё был изрядно выше нас. И вот удача, которой могло и не быть — среди дачных заборов вдруг тропинка вверх! Лавируя меж стен особняков и замков «огородников», подгоняемые лаем выпрыгивающих на нас из-за заборов собак, мы наконец взобрались к траншее форта.
     Большой плюс, что здесь наконец-то ветер, потому что мы измучились солнцепёком и жарой на подъёме без тени. Здесь тени тоже не было, зато был ветерок. И неожиданная проблема — как перелезть через глубокую траншею, чтобы штурмовать близкую вершину с изредка растущими можжевельниками. Впрочем, так ли нам туда надо — сейчас интереснее найти подземную штольню. Нам ничего не остаётся, кроме тропы вдоль рва — куда-то же она ведёт. Вход в подземелье должен быть недалеко.
     Дальневосточные трагические события, связанные со сдачей русской крепости Порт-Артур, итоги русско-японской войны поставили командование Черноморского флота перед необходимостью укрепления Севастополя и Балаклавы и со стороны суши. С целью защиты южных подходов к Севастополю на горных склонах к востоку от Балаклавы начали создавать долговременные сухопутные укрепления для круговой эшелонированной обороны, названные Форт Северная Балаклава и Форт Южная Балаклава. Хотя первые горные укрепления в окрестностях Балаклавы начали строиться ещё во время Крымской войны 1854 года. Тогда на склонах горы Аскети морская бригада британской армии возвела земляные укрепления. Именно с вершины горы Аскети начиналась линия обороны союзников, которая протянулась на 18 км до Севастопольской бухты. Этот опыт и часть укреплений использовал военный инженер Полянский, автор проекта Северного и Южного Фортов.
     Форт Северная Балаклава построен в период с 1912 по 1915 гг. Он находится на высоте 212 метров на склонах горы Кефало-Вриси и состоит из круговой эшелонированной системы вырубленных в скале и частично бетонированных рвов длиной два километра глубиной до 3 метров. Восточный и западные рвы соединены бетонированной штольней длинной 124 метра, ширина которой 2,6 м, высота 3,5 метра, а толщина бетонного покрытия 1м. Штольня представляет из себя казематированные помещения, предназначенные для размещения личного состава защитников форта, боеприпасов и раненых во время сражений.
     Штольня была оборудована 240 койками, через каждые 7‒10 метров вентиляционными отверстиями в стенах, а через каждые 25‒30 м - шахтами с лестницами, которые ведут на поверхность. С запада штольня примыкает к КП, имеющему боковые стенки 1,5м и перекрытие в 2,2 м. На объекте планировалось установить 75 мм орудия, но пушки так и не были установлены — помешала революция. Строительство береговых укреплений 12-го участка Балаклавской группы возобновилось в 1925 году. Тогда была достроена крепостная дорога, оборудованы водоёмы, проложены инженерные сети. Но строительство так не было завершено, так как к тому времени это фортификационное сооружение просто морально устарело и не могло противостоять новым видам вооружения возможного противника. Хотя его подземный «Объект Голубь» использовался в конце 30-х годов для размещения узла связи и командного пункта подводных сил ЧФ. Здесь впервые был применён способ подземного укрытия выдвижной радиоприемопередающей антенны, которая автоматически поднималась для сеанса связи с подводными лодками.
     Во время Второй мировой войны подземный КП использовался немцами для размещения подземного госпиталя. В ряде помещений до сих пор сохранились остовы подвесных коек и скобы их крепления, висящие из потолка. До нашего времени сохранились открытые позиции для полевых орудий, несколько железобетонных казематов и разрушенные здания инженерного управления. После войны сооружения Форта использовались как полигоны для испытания авиабомб, затем — в качестве складов для хранения боеприпасов и взрывчатых веществ Балаклавского рудоуправления. На сегодняшний день основная штольня периодически бывает сильно подтоплена, а почти весь металл на объекте вырезан.
     Немного пройдя по тропке вдоль форта, мы довольно скоро нашли некую бетонную конструкцию, по которой удалось спуститься в ров без особого риска. Тут-то и обнаружился вход в штольню.
     И вот мы, вооружившись фонариками, уже движемся в недрах горы. С одного края форта на другой. Здесь темно, прохладно и жутковато. Если бы не фонарики — шагать бы нам в полной тьме! На полу валяются плиты, упавшие со стен. А впереди едва-едва брезжит дневной свет. Это — противоположный выход.
     По дороге встретился левый отворот, за которым обнаружился узкий, высоченный колодец, уходящий ввысь. Из круглого отверстия наверху бил свет, а в стене была лесенка из металлических скоб. Лена сунула туда нос и немножко пофотографировала. Впечатление было сильным.
     Мы продолжили путь через штольню. Потолок был треугольным — пирамидкой. Дорога всё продолжалась и продолжалась. Плит на полу уже не было. Потом под ногами начался какой-то завал из камней. Идти пришлось медленнее и осторожней. Тени от фонарей плясали меж камней, удлиняясь и меняя форму, сбивая с толку, и следовало держать ухо востро, чтобы не оступиться. В конце концов мы вышли в более просторное пространство КП, которое Андрей уже видел на картинке в интернете — с несколькими ответвлениями, комнатами, с арчатыми переходами. Выглядело это всё очень впечатляюще и немножко страшновато.
     Это был западный вход в штольню Северного форта. В нашем случае — выход. Побродив среди мрачноватых арок и переходов, мы наконец выбрались наружу. В дневной свет, солнце и ветер. Мы таки прошли гору насквозь!
     Под нами была прекрасная Балаклавская бухта. Вода в ней сейчас была зелёно-изумрудной, и прибой забивал пенные барашки волн из скальных Балаклавских ворот в глубину бухты. Таких волн в Балаклавской бухте Лене никогда не доводилось видеть.
     Под склоном, на котором мы стояли теперь, светлела грунтовка. Она была совсем близко, но спуск оказался не столь очевиден, как можно было надеяться. Склон обрывался вниз каменистым обрывом, и пришлось попыхтеть, пока мы кое-как сползли на ровную поверхность. Вокруг шумели стройки. А мы, довольные, зашагали по грунтовке, любуясь раскинувшейся внизу Балаклавой. И вода в бухте была зелёной-презелёной, малахитовой. И плевать было этой реальности на живописные постулаты, на необходимость и обязательность рефлексов от синего неба, на невозможность подобной зелени под такими небесами… Море было ультимативно-зелёным, с белыми барашками волн, и взгляда невозможно было оторвать от этой красоты. И ветерочек дул очень приятный, унимая полуденную жару. И отчётливо начинало хотеться есть…
     Мы ещё немного прошлись по Крепостной горе, и свернули на тропку, ведущую вниз. Недалеко от обочины, под кустом среди камешков, отыскали тайничок. И взяли там на память открывашечку с видом Алтая на обратной стороне. Теперь надо было выбирать, куда двигаться дальше. Поразмыслив, мы решили не карабкаться вверх, а попытаться спуститься маленькой тропочкой, не обозначенной на карте. Куда она приведёт — было неизвестно. Но тем интереснее делался путь…
     Тропка влекла нас вниз. Не слишком удобная. Каменистая и сыпучая, местами она заставляла нас быть особенно осторожными. Но всё же — расстояние между нами и зелёным морем внизу быстро сокращалось. Всё ближе были крыши над бухтой. И мы так увлеклись спуском, что позабыли про обед. Что не мудрено — на этом не слишком комфортном спуске всё наше внимание сосредоточилось на том, чтобы сберечь собственные ноги!
     Потому очень объяснимо, что когда мы наконец высыпались с тропы в цивилизацию и вышли на асфальт, первые слова Андрея, оглядевшегося вокруг, были: «Где-то здесь должна быть надпись "Пиво"!» Увы, такой надписи в зоне видимости не было. Зато у самого выхода на асфальт Лена подобрала у чьего-то забора несколько грецких орехов — решив, что присовокупит их к обеду. В конце концов, надпись «Пиво» просто обязана была нам рано или поздно встретиться — ведь мы уже были в городе! Мы принялись понемногу спускаться крутыми асфальтовыми дорожками, и вскоре выбрались на набережную.
     Прогулявшись немного по набережной, мы присели на лавочку в тенёчке, и чудесно пообедали, наблюдая за тем, как стоявшая рядом девушка сдаёт напрокат маленькие радиоуправляемые автомобили для детей. Дети загружались в автомобили и уезжали — кто радостно, кто капризно. Мимо ходили люди, собаки, смешная корги ковыляла туда-сюда, знакомясь то с таксой, то с сидевшим рядом с нами большим белым лабрадором. Созерцать окружающую курортную действительность было сплошным удовольствием!
     Потом мы оправились по набережной дальше. Тем временем солнце, так мучавшее нас на подъёме, понемногу принялось прятаться за тучки. Набережная делалась всё более тенистой. И Лена, таскавшая весь день за спиной холст с красками, растворителем и треногой, в подкравшейся пасмурности так и не присмотрела себе сюжета.
     И на пляже, куда мы заглянули, Лене вновь ничего не приглянулось. В пафосной зоне свежеотстроенных дач мы любовались невестой — очень забавной, худенькой, в белом платье, которое она подбирала выше колен, демонстрируя стройные загорелые ноги в белых кроссовках. Невеста с женихом фотографировались на краю набережной на фоне моря. Порывы ветра развевали платье невесты, а девушка-фотограф крутилась вокруг, выцеливая кадры. Выглянуло солнце, и Лена засмотрелась было на вид за спиной невесты — на спасательную станцию и старый причал. Но и тут не сложился её пленэр. Пейзаж при ближайшем рассмотрении оказался бардачным, а нешуточный ветер, царивший на побережье, грозил снести опрометчивого художника вместе с треногой.
     Поскольку Лена не выбрала ничего для своей художественной программы, было решено подняться немного вверх над бухтой, чтобы сделать несколько кадров на начале Большой Севастопольской тропы. Ракурсы оттуда открывались занятные — отчего бы и не прогуляться? Тем более что иной программы на остаток дня у нас не было. Купив ещё пива, мы отправились вверх.
     В очередной раз промахнувшись, мы поднялись не возле храма, а узким проходом между домами, через который вела крутая лесенка. Повторив наш путь годичной давности, мы ещё раз свернули налево — и по очередной лесенке поднялись над храмом. Мы были уже довольно высоко, внизу виднелись бухта и купол храма в окружении древесных крон. По дороге нам повстречалась занятная картинка. В одном из домов было приоткрыто крошечное окошко, и от росшего рядом дерева к нему тянулась дощечка с маленькими ступенечками. Мини-лесенка, явно предназначенная для кота или кошки! Мы дружно восхитились, и Андрей сфотографировал это умилительное чудо. Жаль, кота на этом мостике не повезло застать!
     Тропа вела вверх, мы то и дело оборачивались, любуясь бухтой, горами и башнями крепости на фоне воды. У родничка мы остановились, и присели съесть орешков и выпить свежекупленного пива. Второй день подряд мы выбирали странное место для трапезы! Именно здесь, в этом маленьком ущелье, дул очень сильный ветер. Андрею он пришёлся по душе, а вот Лене — не очень. Впрочем, припасённая ветровка немного исправила ситуацию. Вооружившись камнями, Лена принялась за собранные недавно орехи, и вскоре всё, что можно было из них извлечь, было извлечено и съедено. Мы посидели некоторое время за беседой, и решили, что вполне нагулялись и пора пускаться в обратный путь.
     Размышления о возможности Лениного пленэра с тропы над бухтой в жизнь не воплотились. Лена взглянула на пейзаж, и что-то изнутри шепнуло ей, что приступать к живописи сегодня не стоит. Как показали дальнейшие события, это решение было очень правильным. А ведь были планы касательно того, что Андрей поедет домой, а Лена останется в Балаклаве! И вернётся в Севастополь позже. Спустя пару часов Лене даже думать было жутковато о том, что было бы, останься она тем вечером на тропе над Балаклавой!
     Мы спустились на набережную, и прошагали по ней до автобуса, ещё раз обстоятельно осмотрев все ларьки с сувенирами. И некоторое время сидели на остановке, удивлённо наблюдая за тем, как мимо проезжают, не останавливаясь, автобусы с нужным нам номером 94. Маршрут этот предполагал изначальный заезд в глубины Балаклавы — и лишь потом возвращение за пассажирами с остановки у набережной. Пришлось ждать… Мы наблюдали, как солнце садилось за гору и выпускало над её вершинами сквозь облачность снопы лучей. Когда же наконец из глубин Балаклавы вернулся долгожданный автобус, мы едва успели усесться в него — и стремительно заснули.
     Проснулись мы уже в Севастополе. И решили отправиться на свежеотреставрированный Матросский бульвар.
     На лесенке к Собору нам повстречался нумизмат и торговец всякими старинными штучками. Он разложил на ограждении свой товар, и мы не преминули полюбопытствовать. Торговец оказался очень разговорчив, и вскоре мы уже получили море информации о временной принадлежности множества предметов его коллекции. Мы узнали, какой армии принадлежит какая пуговица, времён какой императрицы каждая из монет. Выслушали рассказы о представленных пулях, значках, пузырьках, и прочем, и прочем. Было действительно интересно, мы с удовольствием поразглядывали старинные вещицы. И даже купили один замечательный значок, с Нахимовым и парусником на дальнем плане. Значок, на наш взгляд, был прекрасен, и стоил всего 50 рублей. Мы были абсолютно счастливы приобретением, но больше ни на какие покупки не решились.
     Меж тем быстро вечерело. Мы шагали по городскому холму, и видели внизу синие сумерки. В них сияли фонари, огни бухты и Минной стенки. Окружающий мир был прекрасен — по крайней мере, Лене всё очень нравилось. Прогулка доставляла ей массу удовольствия. Был чудесный, тёплый севастопольский вечер.
     Наконец мы выбрались на Матросский бульвар. И всё, что мы увидели там, тоже было очень славно. И каменные львы на входе, и аллеи, по которым неспешно фланировал празднично одетый люд, и новенькие фонари, рисующие в густых синих сумерках это новое, непривычное взору пространство. И металлический мальчик в фонтане — какой-то очень Крапивинский, с корабликом в руках. И скульптура, изображавшая исторический бой брига «Меркурий» с двумя турецкими линейными кораблями. С портретом самого капитан-лейтенанта А.И.Казарского, и несколькими выбитыми в металле строками, описывающими его подвиг… Да, эта прогулка для нас стала приятным открытием и достойным завершением дня! Нам понравился новый по-настоящему севастопольский Бульвар! Город обрёл атмосферное место — прежде заброшенное, теперь, спасибо Чалому, возрождённое.
     Памятник Казарскому смотрелся чудесно. Он был подкрашен, обновлён, подсвечен — на фоне вечернего неба со звёздами.
     Мы заглянули и на Приморский бульвар, спустились к морю, пошагали по набережной, заглядывая в сувенирные ларьки и слушая музыку уличных музыкантов. А когда дошли до глубины Арт-бухты, Лена решила ещё раз пройтись по Приморскому бульвару. Ей пришло в голову поискать сюжет для ночного этюда.
     А Андрею тем временем интернет шепнул о том, что год назад, день в день, 17 октября, мы тоже были в Балаклаве. Мы посмеялись насчёт ленивой Матрицы, потом Андрей посоветовал Лене, где можно поискать сюжеты для пленэра — и отправился к дому. А Лена прошлась по ночным Севастопольским улочкам. Открыла для себя новый сувенирный ряд (уже закрытый — заметочка на память, заглянуть сюда завтра!). Прогулялась через Приморский бульвар — слишком темно для живописи! В клумбах мерцали красно-малиново-синим цветом крупные бабочки — красиво! Не по зубам фотокамере в такой темноте, а жаль! На тёмной аллее девушка исполняла файер-шоу. Лена немножко посмотрела, как сверкает в её руках живой огонь — развернулась и пошла потихонечку к дому.
     По дороге, к нечаянной радости, Лене попалось кафе «Медоборы». Такое же, как в Алуште — и Лена, конечно же, не упустила шанса купить для Андрея и для себя пирожных, которые нам так пришлись по вкусу. По быстрой и крутой лестнице Крепостного переулка Лена добралась до Бакинской улицы. Уже подходя к заросшей плющом знакомой калитке, Лена заметила, что над стройкой за территорией бывших сараев что-то посверкивает. Она решила было, что свет исходит от строительных работ. И тут же вспомнила недавний разговор о дождливых прогнозах.
     Войдя во двор, Лена первым делом сняла с верёвки сушившийся там холст (скоро дорога в Тулу, каким-то образом надо будет решать вопрос транспортировки!), и занялась приготовлением ужина.
     Ужин получился замечательным. Оказалось, что Андрей купил очень вкусного вина — и мы славно попировали, а потом выпили чаю с пирожными. Меж тем Лене всё время чудились какие-то вспышки за окном. Сомнений в их природе не осталось, когда за стёклами кают-компании зашумело. Полил ливень — с грозой и молниями, и временами Лене казалось, что молнии сверкают вовсе не в небе, а совсем низко, на уровне их садика.
     Лена выглянула во двор, и застала котов в количестве трёх штук — мамашу с котятами. Они сидели на крылечке под козырьком, прячась от дождя. Конечно, все трое не замедлили устремиться в комнату. Лена захлопнула перед их носами дверь — с большим сожалением. Ей в самом деле было жаль эту кошачью братию, которая вынуждена была мокнуть в дождливой, хотя и довольно тёплой ночи.
     Кошки не успели даже доесть рыбу, которой угощал их сегодняшним вечером Андрей, и теперь рыба в миске потихонечку превращалась в рыбный суп. Когда мы завершили ужин, дождь за окном закончился. Андрей предложил Лене выйти на крылечко и подышать воздухом. После дождя он начал отчётливо пахнуть морем, и Лена предположила, что море испарилось в облака, а затем пролилось на наш садик. Пахло действительно здорово — хотя, возможно, это был запах рыбного супа, в который превратилась кошачья рыба! Наша небольшая прогулка на свежий воздух оказалась украшена присутствием котов, которые тут же устремились к нам откуда-то из ночи. Собственно, не откуда-то, а из беседки, где они пережидали дождь. Особенно активен был, как всегда, Гарик — предпринимавший массу ухищрений, огибая наши ноги, пролезть под дверью. И несколько раз ему это удавалось. Он заходил на кухню, тут же присаживался, начинал вылизываться, вычёсывать блох — в общем, вёл себя по хозяйски, и был выдворяем наружу. Проникал опять — это всё было весело, кота было жаль, но Андрей сказал, что всё не так уж и печально, поскольку у него на улице семья, сестрёнка, мама, они согревают друг дружку, вылизывают, свиваются калачиком в единый кошачий клубок, и в принципе живут довольно неплохо — хоть Гарик так демонстративно и хочет завестись и поселиться в доме.
     Чуть позже мы ещё раз выходили на улицу. Нам всякий раз казалось что кошки ушли, и всякий раз они возникали вновь, и Гарик опять принимался за свои фокусы. А потом мы украсили наш вечер просмотром клипов в интернете — сперва Шевчука, потом Макаревича… В общем, вечер состоялся замечательный, удачный, вкусный. И за окошком вроде бы опять заканчивался дождик, и впереди был ещё один день в Севастополе. Всего один…




17 октября 2020 г.
18542 шагов, 15,1 км



 
Tags: Балаклава, Крым, Севастополь, Шестой месяц лета
Subscribe

Posts from This Journal “Шестой месяц лета” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments