Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Карантинка. День Безлюдных пространств

     Итак, настал завершающий день нашего пребывания в Севастополе. С утра мы завтракали на нашей любимой кухне, за окном светило солнышко на наш чудесный зелёный двор, где на лужайке завтракало всё наше прикормленное кошачье семейство. И мы уже заранее грустили из-за близкого расставания с любимым Севастополем и со всем этим «нашим», с которым так сроднились.
     Погода обещала быть чудесной, и мы выбрались на улицу — пошли для начала на ближайший пляж «Карантинку» полюбоваться на то, как прекрасная синяя вода плещется о белоснежные камни узкого берега.

     Мы прошли дорожкой, которой в этом году ещё ни разу не ходили — через мемориал на 11-й береговой батарее.
     Батарея эта построена ещё в 1898−1900 гг. На её вооружении находились 8 орудий калибром 229 мм. Бетонный массив батареи представлял из себя 4 литых бетонных дворика, каждый на 2 орудия. По флангам батареи находились дальномерные павильоны и прожекторные установки. В советское время батарея № 11 была разоружена как устаревшая, но использовалась для размещения командного пункта командующего береговой обороной Черноморского флота (в 1941−1942 гг. генерал П.А.Моргунов). Также в массиве батареи с ноября 1941 г. по июнь 1942 г. располагались штаб Приморской армии (начальник штаба — генерал Н.И.Крылов) и командный пункт командующего Приморской армией (генерал И.А.Петров).
     Андрей сделал несколько кадров с игрой света и теней — светлых, прозрачных, акварельных крымских — на белых стенах и белых ступенях. В воздухе висело лето — солнечное, яркое, Севастопольское. И мы поплыли в этой мозаике из солнечных пятен — знакомым и любимым путём, вниз, к морю. Год назад Лена часто бегала вечерами этой дорожкой, чтобы написать этюд или просто полюбоваться морем и Херсонесом. Андрей, более склонный по вечерам к умеренности и отдыху, не бывал здесь довольно давно, поэтому Лена — в кои-то веки — ориентировалась в здешних развилках немного лучше. Дорожка попетляла меж тополей и частных домиков — и вывела нас в конце концов на пригорок над пляжем.
     Несмотря на яркое солнышко, на побережье дул довольно прохладный ветерок, и купаться Лене сразу расхотелось. Но зато — как же красиво было здесь! Море было синим-пресиним, и на его глади простирался длинный язык мыса с руинами древнего Херсонеса. Его камни были белыми и жёлтыми, зеленела трава, и нарядно сиял под солнцем Владимирский собор. Из бухты вышел ракетный катер, и, дымя и чадя, проплыл среди всего этого великолепия.
     Карантинная бухта и её окрестности просто нашпигованы войсковыми частями, из-за которых путь от нашего домика в Херсонес превращается в извилистый квест. И самую большую территорию, примыкающую к «Карантинке» и которую нам предстояло обойти, занимает 295-й Сулинский Краснознамённый дивизион ракетных катеров. Одна из этих «Молний» Р-60, принятая в строй в декабре 1987 года, и повстречалась нам этим утром. Ракетные катера «Молния» в модификации 12411 стали поступать на вооружение ВМФ с 1981 года. Они являются развитием РК «Молния» проекта 1241. Установка противокорабельного ракетного комплекса с ракетами 3М-80 «Москит», вместо ракет «Термит», потребовала улучшения ходовых характеристик — максимальная скорость нового РК должна была быть не менее 42-43 узлов…
     Некоторое время Лена размышляла, не стоит ли сделать этюд прямо здесь. Краски действительно были просто потрясающими. Но вот выстроить тут композицию Лене показалось затруднительным. И в конце концов мы приняли решение продолжать движение.
     Пока Лена любовалась игрой солнца на море и белоснежных камнях пляжа, Андрей в Геокэшинге на смартфоне исследовал окрестности на наличие интересностей. Так мы оказались на другом берегу Карантинной балки у древнего Храма Богородицы.
     Лена в который раз посетовала, что если бы можно было ходить по воде, то до Херсонеса она дошла бы минут за десять, ведь он и впрямь был совсем рядом, прямо за синей полоской моря. Однако хождение по водной глади в число наших талантов не входило — обходить бухту пришлось по широкой дуге. Впрочем, дорога по частному сектору оказалась очень приятной! Домики были милыми, улочки — заманчивыми. И Лене даже сделалось немного досадно, что этот путь среди частных домов неожиданно быстро закончился. Впереди показалась улица Пожарова…
     Мы вышли к совсем уже знакомым местами — неожиданно для Лены вообще без перепадов высот — и пошагали по тротуару на другой берег Карантинной бухты. И вот уже впереди до боли знакомые дома на улице Шостака. Летом 2005-го с поселения в одном из них началось наше знакомство с Севастополем. Мы жили тогда прямо у Херсонеса, с нами был Вадик, и год этот остался для нас наполненным прекрасными, ностальгическими, самыми тёплыми и светлыми воспоминаниями. Сколько было впечатлений, сколько было эмоций! Любовь к Городу с первого взгляда!
     Рядом с некогда нашим домом неожиданно быстро и просто нашлись руины. Надо же — три недели рядом ходили и не видели! А тут, чуть свернули с асфальта, и вот — на залитом солнцем зелёном пригорке множество выходов плоских камней с многочисленными дырами-пещерами и чуть вдали руины храма.
     Пространство было каким-то иномирным. Тихим, затерянным, заполненным солнцем. Здесь, как выразился Андрей, «в траве валялись археологи». Это и впрямь оказалось занятно! В такой заброшенной местности логичнее было бы видеть людей совсем иного толка. К примеру, два товарища, сидящие в скрытой камнями ложбинке и обжигающие в большом костре провода — смотрелись тут как родные. Но первым, кого мы повстречали, был дядечка интеллигентного вида в очках. Он лежал в траве и смотрел остановившимися глазами в небеса… То ли медитировал, то ли пытался проникнуться духом места. Чуть дальше в траве на камнях сидела девица с наушниками в ушах, и, закрыв глаза, что-то слушала. Или о чём-то размышляла. Эти персонажи так странно смотрелись на заброшенных, застывших в солнечном свете, словно мошки в янтаре, пространствах!
     Пройдя мимо добывавшей металл из проводов парочки в овраге и вдохнув немного вони горелой изоляции, мы наконец подошли к развалинам церкви. Возле неё среди зелёной травы светлело множество выходов скальных пород, и повсюду были отверстия. Дыры, овальные, выглаженные временем — входы в сырую, таинственную древнюю темноту… Ступени вели вниз, в довольно глубокие пещеры. Некоторые из них — с переходами и окнами. Лена даже засунула в пару из них свой любопытный нос, рискнув спуститься почти до самого дна пещеры. Андрей предположил, что пещеры между собой сообщаются — но едва ли это и в самом деле было так. Скорее, это были отдельные склепы или кельи, не имеющие соединения друг с другом. Но мы всё равно были потрясены масштабом здешних подземелий!
     Удивительно, но всё это великолепие никоим образом не охраняется. Всё тут очевидно было раскопано археологами сначала в 1902 году, затем в 1953-1954 годах. Здесь находился целый комплекс, состоящий из крестообразного храма и жилых построек, обнесенный прежде оборонительной стеной с башней, рядом с которой имелся осадный колодец. К нему шёл подземный ход. Возможно, вначале это был мавзолей, перестроенный в VI веке. Пещеры были тщательно очищены от земли — а теперь они основательно завалены мусором, какими-то картонкам, бутылками. Здесь явно кипит бурная ночная жизнь. Скорее всего, проживают бомжи, кто-то что-то распивает или ещё чего хуже — в общем, место дурное и опасное. Хотя у самого входа в Храм имеет место табличка, гласящая, что Храм является памятником архитектуры IV века до нашей эры, охраняется государством, и порча его повлечёт определённую ответственность. И совершенно очевидно было, что ответственность эта ничем не обеспечивается.
     Весь этот участок Карантинной балки, а также Девичья гора между ним и Херсонесом, являются Херсонесским некрополем — уникальным памятником археологии, ныне уничтожаемым незаконным строительством. И хоть в сети и пишут, что весь этот Херсонесский квартал незаконной элитной жилой застройки на горе по постановлению суда находятся по арестом, разрушенного уже не вернуть.
     «Загородный храм» Богородицы Влахернской в полукилометре от оборонительной стены Херсонеса археологи открыли в 1902 году. Он прекрасно сохранился, стены в некоторых местах возвышались на три метра, пол украшала многоцветная мозаика со сложным рисуноком с изображением зверей, птиц, виноградных лоз, овощей и различных геометрических фигур. Сейчас она экспонируется в национальном заповеднике «Херсонес Таврический». Во время Великой Отечественной войны храм пострадал от разорвавшейся рядом бомбы, а мозаика была испорчена немецкими солдатами, разлившими смолу, которую потом реставраторам удалось всё-таки счистить.
     Храм оказался очень масштабным. Его жёлтые камни сияли в лучах солнца. Часть камней явно была более новой, а часть и будто бы даже другой — из более серого камня. Явно читалась архитектура бывших стен, полукруглый алтарь, вырубленные в каменном полу могилы…
     В этом «некрополе святых» в «прекрасном доме Девы Марии, именуемой Влахернской, за стенами, на расстоянии стадии от благословенного города Херсонеса» погребли римского папу Мартина I, сосланного в Херсонес (или Инкерман) императором Константином. Он скончался 16 сентября 655 года. Даже спустя столетие после гибели Херсонеса христиане продолжали посещать могилу святого Мартина. К его мавзолею стекались христиане, «чтобы получить благодать излечения». По одной из версий, позже прах папы Мартина I вывезли из Херсонеса в Рим, где он и поныне хранится в церкви Св.Мартина на Холмах. Вполне возможно, что в «некрополе святых», у которого появился храм Богородицы Влахернской, были погребены и некоторые священномученики — херсонесские епископы Елпидий, Евгений и Агафодор.
     Прогулявшись до родника по садику с на удивление густой, зелёной и пушистой травой, и даже полакомившись произраставшим тут же инжиром, мы ненадолго вернулись к руинам. И ещё некоторое время бродили по развалинам, не забыв отыскать геокэшерский тайник и обменяться ништяками. По-прежнему светило яркое солнце, на небе красовались живописные облака. Однако Лена с некоторой досадой заметила, как справа от горизонта поднимается полупрозрачная стена облачности — вуалевой, но тем не менее сплошной. И не сложно было предугадать, что через некоторое время солнышко канет в эту облачность, приглушив восхитительно-яркие цвета. А меж тем у Лены за спиной по-прежнему была художественная амуниция, и она не оставляла мысли сделать в Херсонесе этюд.
     Бросив прощальный взгляд на остатки городища и Храм, мы по тропиночке мимо чьих-то огородов поднялись на улицу Дмитрия Ульянова. Тропочка тоже была знакомой — траверсная, по склону оврага, она была такой адреналиновой, и даже немного пугающей, когда мы шагали по ней в темноте с фонариками! Сейчас, днём, всё выглядело гораздо проще. И мы имели возможность ещё раз убедиться, что некрополь и впрямь не виден с этой части оврага…

     Наверху Лена заявила о своём желании всё же спуститься по улице Древней в Херсонес. Андрей же отправился домой, заглянув по пути в магазин, купить чего-нибудь вкусного на прощальный ужин. Лена обещала как можно быстрее написать этюд и вернуться на Бакинскую. Следовало ещё успеть пообедать — и устроить вечернюю, прощальную прогулку по Севастополю…




20201018_120931_IMG_3015
     В Херсонесе Лена некоторое время провела в поисках сюжета. Ей следовало торопиться, поскольку вуалевая облачность медленно, но упорно двигалась по небу и приближалась понемногу к солнцу. Пройдясь по нескольким точкам предполагаемого пленэра, она наконец остановилась у спуска на пляж. Его замыкал очень белый, сиявший на солнце, мыс. Дальше был холм с зелёной травой, а вдали — то самое море, которое так вожделенно хотелось сегодня писать Лене. И дальний берег, и даже Кача виднелась, как всегда розово-оранжевая, неправдоподобных своих цветов. Над всем этим простиралось синее небо с белыми облаками с лиловыми подбрюшьями. Это был мотив, достойный яркого солнечного дня!
     Писать тут оказалось непросто. Во-первых — оттого что дул очень сильный ветер, а во вторых — оттого, что из-за положения солнца стоять пришлось спиной к высокому обрыву. Не слишком-то комфортно — но не было уже времени на метания. И Лена, решив, что как-нибудь да уцелеет и с обрыва постарается не сверзиться, быстренько приступила к этюду.
     Место и впрямь было очень красивым. Однако облачность уже вплотную подкралась к солнцу. Солнечный свет гас всё чаще, и вскоре грозил насовсем кануть в облака. Лена очень спешила. Временами к ней подходили люди, о чём-то спрашивали, она что-то отвечала, продолжая остервенело работать кистью. Вдруг между Лениным берегом и противоположным по очень синей воде стайкой белых бабочек пропорхало несколько парусников. Лена тут же обозначила их маленьким белыми акцентиками, а проходившая мимо женщина, взглянув на картонку, восторженно воскликнула: как? неужели вы знали, что туда приплывут эти яхточки? Лена засмеялась. Конечно же, она об этом не знала. Но уж коли они приплыли, грех было не воспользоваться!
     Меж тем работа продвигалась, и некое состояние Лене таки удалось схватить. Однако к тому моменту, как что-то на неё холсте начало прорисовываться, солнце окончательно скрылось. Море сменило цвет, всё вокруг изменилось. Лене очень хотелось доделать то, что, как ей казалось, она уже почти дописала. Но взглянув на часы, она ахнула, и поняла, что пора собираться.
     Жаль было так быстро покидать Херсонес! Всё-таки тут сегодня было очень красиво! Лена получила удовольствие от своей пробежки по Херсонесу в поисках сюжета, но обидно было, что она не смогла увидеть его целиком. Что не успела подойти к своей любимой базилике, потрогать свою любимую колонну, прикоснуться к ней щекой. Но следовало выбирать: либо живопись, либо прогулка. И теперь надо было очень спешить!
     В ожидании автобуса у ворот заповедника Лена успела ещё одним глазком заглянуть в «Зелёную пирамиду». А потом доехала до площади Восставших и пробежала к дому любимой дорожкой по 6-й Бастионной, зачем-то решив срезать через дворы и давешнюю 11-ю батарею. Во проходном дворе было красиво, уютно, качал ветвями очень жёлтый клён. Давненько в нашем загаженном городском мире не доводилось видеть таких нарядных осенних деревьев! Лена спустилась по сокращёночке-лесенке, потом опять поднялась к пушкам, ссыпалась по тропочке, как всегда на секундочку озадачилась куда идти — и потом вдруг прямо по улице увидела знакомый домик. Мимо него она всегда ходила и им любовалась. Теперь стало понятно, куда сворачивать. И Лена свернула в тайный проход между домами. Была облаяна мелкой собачонкой, которую тут же приструнила хозяйка. Миновав проём между этим домом и стеной соседнего, прилегавшего к Валериному, дома, Лена наконец оказалась в знакомом тупичке.
     Андрей, конечно, уже заждался её, давно приготовил обед, так что нам оставалось быстренько усесться за стол. Мы со вкусом пообедали, и Андрей, конечно, не забыл задать кормов своим любимым кошкам и котам. А затем, прибрав посуду, мы собрались на вечернюю прогулку. Нужно было пройтись ещё раз по городу, бросить на него прощальный взгляд. И вот мы снова вышли из ворот нашего домика…

     Случилось ещё одно забавное приключение. Пока Лена осуществляла последние приготовления к выходу из дома, укладывая на всякий случай с собой купальник и полотенца, Андрей сказал, что он пойдёт выглянет на Безлюдные пространства. Так он называл пространство за разрушенными сараями и разрушенным забором, бывшую территорию военной части (которая, собственно, и сейчас ей принадлежит), и представляет из себя сплошь руины. Там Андрей в первый день по приезде снял очень интересный по композиции сюжет. Если не всматриваться в детали, можно было принять его за Голландский пейзаж… Андрей решил ещё раз сходить в разведку на эти безлюдные территории. Когда он ушёл, Лена быстро собралась, открыла дверь — и была приятно удивлена. Оказывает, кошачья братия — а точнее, Гарик и Дуся — были более чем готовы к её появлению. Они стояли на низком старте, и носы их находились перед дверью. Как только дверь открылась, оба прошмыгнули внутрь. Лена была растеряна. Ей совсем не хотелось заново разуваться и мыть руки, а, вынося котят из дома на руках, этого было бы не избежать. Поэтому она пыталась выдворить котят топотом и уговорами. Перво-наперво она вытурила из кухни шустрого Гарика, и заперла ведущую туда дверь, а также дверь в ванную. Дверь в нашу комнату уже была закрыта, поэтому котята оказались в замкнутом пространстве прихожей. Дуська, со свойственной ей девичьей скромностью, моментально забилась за вешалку и присела там тихонько, делая вид, что её нет. Зато Гарик как всегда начал вылизываться, вычёсывать блох — с чувством полного собственного права присутствовать здесь — а потом начал смотреться в большое зеркало в прихожей, встав на него передними лапами.
     Пока Лена уговорами, пришепётываниями и притопыванием ногами пыталась сместить котят немного к двери, Дуська, напуганная топотом, шмыгнула ближе к двери. Но и там она ухитрилась спрятаться за Ленину картонку с живописью. В конце концов каким-то чудом Лене таки удалось спровадить подростков, не замарав о них рук. С чувством исполненного долга заперла дверь и направилась в Безлюдные пространства.
     Лене не сразу удалось найти Андрея. Она побродила, разглядывая окрестности. Больше всего в этой местности Лену удивляли стёкла. В ближайшем здании стекло лежало на манер часов с картины Дали. Оно было разбитым, но при этом почему-то не осыпалось, а покрытой трещинами плоскостью стекало, изгибаясь, по раме. Озадаченная, Лена пригляделась — и увидела, что на стекле имелась металлическая решётка — видимо, из проволоки — которая и удерживала стекло в таком сюрреалистическом положении.
     Соседнее здание представляло из себя большой ангар. Внутри него обнаружились какие-то жуткие, гигантских размеров куски чёрной смолы с рыжими подпалинами. Здесь стёкла, собранные в стеклопакеты, тоже были выбиты очень художественно. По центру стекла не было, зато по краям больших рам торчали звёздчатые угловатые конструкции, не симметричные, накладывающиеся слоями друг на друга. Зрелище в итоге тоже выходило завораживающим. Эстетика руин была мрачноватой, но не лишённой своеобразного очарования. Чего не скажешь о довольно зловещем хозяйском сарае, возвышающимся над забором, ограждающий наш милый дворик от безлюдной разрухи. Скорее бы уже сделали здесь парк!
     Лена немного потопталась вокруг, подошла к тому самому «голландскому» пейзажу, который при внимательном рассмотрении являл из себя развалюху, едва державшуюся на курьих ножках, среди печальных скособоченных деревьев. И увидела, как мимо этой «изнакурнож» к ней приближается Андрей. Вместе мы отправились к набережной.
18 октября 2020 г.



 
Tags: Крым, Севастополь, Херсонес, Шестой месяц лета
Subscribe

Posts from This Journal “Шестой месяц лета” Tag

  • Долгое прощание ненадолго. Небесная феерия

    Вечерело, и ветерок становился всё более прохладным. Но солнышко ещё светило. Мы шли мимо памятника Солдату и Матросу, потом — по…

  • Балаклава. Северный форт

    В этот день мы планировали осмотр форта Северный на горе Кефало-Вриси над Балаклавой. Поскольку путь до Балаклавы не долог, и маршрут…

  • Байдарская яйла

    Большой рассказ о нашем путешествии на Байдарскую яйлу не вмещается в одну публикацию, поэтому пришлось разбить её на две логические…

  • Байдарская яйла. Путь к перевалу и ускользающий образ

    На этот день мы намечтали себе длинный и очень красивый маршрут. Далеко не всему суждено было исполниться, но, собираясь поутру в…

  • Бахчисарайское Староселье

    В этот день мы планировали путешествие к Ильяс-Кая. Однако, заглянув ранним утром в прогноз погоды, обнаружили, что полуостров…

  • Затерянный Батилиман

    Настало утро очередного дня отпуска. Снова кошки, снова кормление размороженной рыбой, снова эта умилительная толпа лемуров с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments