Андрей Илюхин (crimeaphile) wrote,
Андрей Илюхин
crimeaphile

Categories:

Третьяковка. Классика


    Вот и прошли День и Ночь музеев — мы в стороне не остались, но ограничились тульской «классикой»: Художественным музеем и осмотром нового здания Музея оружия — «Шлема». А от поездки в Москву решили отказаться — зато теперь можно похвастаться результатом — отдал сегодня в печать 18 фотографий 50х60 из цикла «Страна Поэта» к предстоящей выставке и заказал целых четыре фотокнижки с дневниками крымских путешествий этого года. Для них Лена, кстати, написала новые тексты, а значит, рано или поздно они появятся здесь.
    Судя по программе Ночи музеев этого года, Третьяковская галерея в Лаврушинском переулке никаких особых мероприятий не организовывала — просто продлила время посещения до ночи. Ну и правильно, наверное — классике чужды всякие акции! А тому, кто не смог побывать в галерее в эту субботу, предлагаем прогуляться по ней вместе с нами. Правда мы там были почти год назад, но думается, классическая экспозиция поменялась мало. И конечно, не обессудьте — взгляд наш весьма избирателен, так как времени у нас было всего часа три, особо не повникаешь. Но всё же…



     Для нас экспозиция галереи началась с громадного полотна Александра Иванова «Явление Мессии (Явление Христа народу)» (1857 г.) и даже скорее не с него самого, а с нескольких залов этюдов к этому эпохальному произведению — бесконечные головы, руки, пейзажи, послужившие потом маленькими частями огромного целого. По воспоминаниям Максимилиана Волошина, очень ценил творчество Александра Иванова Василий Суриков: «Иванов — это прямое продолжение школы дорафаэлистов, усовершенствованное. Никто не мог так нарисовать, как он. Как он каждый мускул мог проследить со всеми разветвлениями в глубину! Только у Шардена это же есть. Но у него скрыта работа в картинах, а у Иванова она вся на виду». И, конечно, пейзажи — они не могли не привлечь нашего пристального внимания — ведь, несмотря на то, что писались они с итальянской натуры, очень уж напоминают любимый Крым…


Александр Иванов «Вода и скалы»


Александр Иванов «Кастель Гандольфо в Альбанских горах». 1840-е


Александр Иванов «Пейзаж с лестницей». 1840-е


Александр Иванов «Монтичелли близ Тиволи». 1840-е

    Кстати, о Сурикове — в галерее можно видеть первую из выставленных им картин — «Утро стрелецкой казни». Она была представлена 1 марта 1881 года на очередной выставке Товарищества передвижных художественных выставок. Дочь П.М.Третьякова А.П. Боткина вспоминала о Сурикове: «…никто не начинал так. Он не раскачивался, не примеривался и как гром грянул этим произведением». Третьяков сразу же приобрёл эту картину для своей коллекции, а позже и два следующих исторических полотна «Меншиков в Березове» и «Боярыня Морозова».


    «Когда я «Стрельцов» писал, — рассказывал он мне (М.Волошин), — я каждую ночь во сне казни видел. Ужаснейшие сны. Кровью кругом пахнет. Боялся я ночей. Проснёшься — и обрадуешься. Посмотришь на картину: слава Богу, никакого этого ужаса в ней нет. Все была у меня мысль, чтобы зрителя не потревожить. Чтобы спокойствие было во всём. Всё боялся, не пробужу ли я в нём неприятного чувства. Я сам-то свят, а вот другие… У меня на картине крови не изображено, и казнь ещё не началась. А ведь это всё — и кровь, и казни — всё в себе переживал. «Утро стрелецких казней» — хорошо их кто-то назвал. Торжественность последних минут мне хотелось передать, а совсем не казнь».
     В то же время есть легенда, что ещё работая над картиной, Суриков мелом набросал на почти готовом холсте несколько фигур уже повешенных стрельцов. И в мастерскую, с каким-то поручением, вошла одна из служанок художника, пожилая крестьянская женщина. Увидев на картине повешенных, она вскрикнула и упала в обморок. Женщину долго не могли привести в чувство. Якобы именно этот случай заставил художника отказаться от мысли изобразить на картине уже казнённых людей. Кстати, интересующимся творчеством этого мастера очень рекомендую к прочтению статью Максимилиана Волошина о нём («Суриков», 1916 г.) Очень занятное чтение — трудно удержаться и не привести тут пару цитат…
     «…он сохранил до старости редкую эстетическую свободу и единственный из своего поколения не был ни сбит с толку, ни рассержен новейшими поисками и дерзаниями живописи.
     Однажды мне случилось быть вместе с Василием Ивановичем в галерее С.И.Щукина. Одновременно с нами была другая компания. Одна из дам возмущалась живописью Пикассо. Василий Иванович выступил на его защиту: «Вовсе это не так страшно. Настоящий художник именно так всякую композицию и должен начинать: прямыми углами и общими массами. А Пикассо только на этом остановиться хочет, чтобы сильнее сила выражения была. Это для большой публики страшно, а для художника очень понятно».
     К «большой публике» он относился с чисто художественным презрением и говаривал с иронией: «Это ведь как судят. Когда у меня «Стенька» был выставлен, публика справлялась: «А где же княжна?» А я говорю: «Вон круги-то по воде — только что бросил». А круги-то от вёсел. Ведь публика как смотрит: раз Иоанн Грозный, то сына убивает, раз Стенька Разин, то с княжной персидской».
    Или вот:
    «Из современников своих Суриков особенно ценил мнение Льва Толстого и часто ссылался на него, как мы видели. Но это, конечно, не устраняло столкновений между этими двумя властными и столь друг на друга непохожими натурами.
    «Софья Андреевна, — говорил он, — заставляла Льва в обруч скакать — бумагу прорывать. Не любил я бывать у них из-за неё. Прихожу раз: Лев Николаевич сидит, у него на руках шерсть, а она мотает. И довольна: вот что у меня, мол. Лев Толстой делает. Противно мне стало — больше не стал к ним ходить».
    Про разрыв Сурикова с Толстым я слыхал такой рассказ от И.Э.Грабаря: «А он Вам никогда не рассказывал, как он Толстого из дому выгнал? А очень характерно для него. Жена его помирала в то время. А Толстой повадился к ним каждый день ходить, с ней о душе разговоры вел, да о смерти. Так напугает её, что она после целый день плачет, просит: «Не пускай ты этого старика пугать меня». Так Василий Иванович в следующий раз, как пришёл Толстой, с верху лестницы на него:
    — Пошёл вон, злой старик, чтобы тут больше духу твоего не было.
    Это Льва Толстого-то… Так из дому и выгнал».

     Вот, собственно, и он — тот самый «злой старик» кисти другого знаменитого мастера Николая Ге (1884 г.)


    Но самая завораживающая работа Ге — это «Портрет Н.И.Петрункевич», написанный им за год до смерти, в 1893 г.


    «Петрункевич приезжала вечером перед чаем… Становилась у окна и читала Герцена… За окном аллея из громадных тополей, освещенная кое-где солнцем, крик на все лады огромного количества грачей». Крик грачей остался там, в воспоминаниях ученика Ге. Здесь в картине царит благоговейная тишина. Через открытое окно в печальный сумрак старого дома льются ароматы осеннего сада — запах прелых листьев и свежей листвы.
     Девушка очень близко. Рядом тёплый бархат её платья. Она слегка прислонилась к прохладному стеклу. В стекле отразился легкий силуэт. Тихо отодвигается створка раскрытого окна. Отражение ускользает в прохладную глубину зазеркалья. И вдруг в гаснущих лучах заходящего солнца девушка у окна начинает казаться странно далекой. Ни дотронуться до нее, ни окликнуть. Не Наталья Ивановна Петрункевич — прекрасная дама из рыцарских времен, являющаяся в таинственном сиянии изумрудов и блеске золота…
     Портрет Петрункевич оказался полной неожиданностью и для тех, кто любил Ге, и для тех, кто считал его неудачником. Он выглядел очень современно среди работ художников, которые были намного моложе Ге.
     «Портрет его девушки у окна имеет большой художественный взмах, новизну и силу не старческую — молодую», — восхищался Илья Репин.
     В 1905 г. портрет был показан в Таврическом дворце на большой исторической выставке портретов. Игорь Грабарь назвал его лучшим портретом современного раздела: «Отсюда был близок путь к портретным образам Борисова-Мусатова и Врубеля...». (Татьяна Карпова)
     Михаилу Врубелю мы уделили так много времени — не один раз обойдя по кругу зал с его работами, что на прочих авторах пришлось это время сильно экономить. Обидно, что когда, наконец, добрались до упомянутого выше Борисова-Мусатова — нас уже просили покинуть залы музея…


Виктор Борисов-Мусатов «Девушка с агавой», 1897 г.


Иван Крамской «Девушка с распущенной косой», 1873 г.


Иван Крамской «Лунная ночь», 1880 г.


Илья Репин «Осенний букет», 1892 г.


Станислав Жуковский «Терраса в поместье», конец 1900-х

    Однако, вернёмся чуть в прошлое — нас, как и «значительную часть публики», привлекла «академическая традиция» романтичных портретов Константина Маковского… «Его художественное наследие огромно. Портрет графини С.Л.Строгановой (1864 г.) выполнен в эффектной романтизированной манере, несколько идеализирующей модель. С редкой виртуозностью написаны детали одежды, кружевной зонтик, листва, обрамляющая фигуру. Блестящая поверхность холста, несколько заглаженная, сверкающая живопись, выверенный рисунок делали Маковского в глазах современников творческим наследником К.П.Брюллова, чем художник чрезвычайно гордился».


    На картине «В мастерской художника» (1881 г.) К.Е.Маковский изображает своего маленького сына, который собирается завладеть аппетитным яблоком. Сам живописец называл своё произведение «Маленький вор».


    Неизменно привлекают внимание яркие сюжетные картины Генриха Семирадского. «Танец среди мечей» была написана в 1881 году в Риме. «Никто не передаёт так стихию солнечного света, как Семирадский. Фоном светлой части картины «Танец среди мечей», на которой изображена пляшущая девушка, является чудесный, напоенный воздухом, насыщенный синевой моря пейзаж. За террасой виден изумрудный залив и скалистые холмы, окаймляющие берега. Эти холмы, выдержанные в розовых тонах, чуть затенены и как бы растворены в необъятной морской лазури. Только тот, кто собственными глазами смотрел на окрестности Рима и Неаполитанский залив, сумеет понять, сколько правды и души в этом пейзаже, в этой голубизне, в этом созвучии розовых и голубых цветов и в этой прозрачности дали. Если бы эта картина была только пейзажем, если бы ни одно человеческое существо не оживляло тишину и покой, — даже тогда она была бы шедевром» (Генрих Сенкевич). Передвижники, впрочем, упрекали Семирадского за космополитизм и за отсутствие национальной идеи, считали, что это «чертополох, от которого нужно избавиться».



Максим Воробьев «Дуб, раздробленный молнией», 1842 г.


Василий Перов «Яблоня в цвету», 1874 г.


Алексей Саврасов «Проселок», 1873 г.


Николай Дубовской «Притихло», 1890 г.



Николай Тархов «Козы на солнце», 1904 г.

    Картина «Заросший пруд» Василия Поленова была выставлена на 7-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников») в 1879 году, вместе с другой его картиной — «Бабушкин сад». Вид, изображённый на этой картине, обобщает разные впечатления художника. Один из этюдов для этой картины был написан Поленовым в 1877 году, когда он проводил лето в деревне Петрушки под Киевом. Исследователь творчества Поленова, искусствовед Тамара Юрова так писала про эту картину: «Живопись картины обнаруживает высокое мастерство Поленова-колориста. Картина почти целиком построена на градациях одного зелёного цвета. Тонко разработанная в оттенках зелёная гамма отличается исключительной красотой и богатством нюансировки. Кажется, в пейзаже нет двух абсолютно одинаковых тонов, как нет в нем и той несколько нейтральной краски, которая сплошь покрывала отдельные куски холста в «Московском дворике». Картина «Заросший пруд» завершала определённый этап творчества Поленова, знаменовала наступление творческой зрелости».



Василий Поленов «Олива в Гефсиманском саду», 1882 г.


Василий Поленов «Храм Афины. Парфенос», 1882 г.


Василий Поленов «Ранний снег», 1891 г.

    Совершенно невозможно пройти мимо картин Василия Верещагина — художника поистине легендарной судьбы и славы. «Верещагин не просто только художник, а нечто большее», — записал Крамской после первого знакомства с его живописью и спустя несколько лет вновь заметил: «Несмотря на интерес его картинных собраний, сам автор во сто раз интереснее и поучительнее»...


Василий Верещагин «Ледник по дороге из Кашмира в Ладакх», 1875 г.

    В апреле 1874 года Верещагин покинул Россию и отправился в Индию. Индийское путешествие длилось два года: Бомбей, Агра, Дели, Джайпур, Восточные Гималаи — горное княжество Сикким, пограничные с Тибетом Кашмир и Ладак. Путешествие в Сикким имело целью восхождение на высочайшие вершины Гималаев. Предпринятое вопреки предостережениям в зимние месяцы, путешествие это едва не стоило Верещагину жизни: он чуть не замерз, покинутый проводниками, на высоте более 4000 м. «Другой раз надобно придти сюда со свежими силами и сделать этюды всех этих эффектов, их увидишь только на таких высотах... Кто не был в таком климате, на такой высоте, тот не может составить себе понятия о голубизне неба, — это что-то поразительное, невероятное, краска сильнее всякого чистого кобальта, это почти ультрамарин с небольшою дозою кармина. Розовато-белый снег на этом фоне является поразительным контрастом».

    Просто бешеной популярностью пользуется картина Ивана Шишкина «Утро в сосновом лесу» (1889 г.) — около неё целая очередь, чтобы сфотографироваться на фоне мишек. Написанных, кстати, Савицким, подсказавшим Шишкину весь замысел картины. Медведи получились у Савицкого столь удачно, что он даже расписался на картине вместе с Шишкиным. Однако когда картину приобрёл Третьяков, он снял подпись Савицкого, оставив авторство за Шишкиным, ведь в картине, говорил Третьяков, «начиная от замысла и кончая исполнением, всё говорит о манере живописи, о творческом методе, свойственных именно Шишкину». И не за занимательный сюжет ценят картину, а за «прекрасно выраженное состояние природы, увиденное художником на острове Городомля. Показан не глухой дремучий лес, а солнечный свет, пробивающийся сквозь колонны великанов. Чувствуется глубина оврагов, мощь вековых деревьев. И солнечный свет как бы робко заглядывает в этот дремучий лес»…


    Нам всё же больше по душе почти импрессионистический «Дождь в дубовом лесу» (1891 г.). Художник заинтересовался изображением атмосферных состояний и передачей световоздушной среды, не изменяя при этом основному своему творческому принципу цельности видения предметной формы. В этой картине художник по-прежнему абсолютно точен и «объективен». Одна его знакомая вспоминала, как однажды, пробегая в грозовой ливень мимо его дачи, с удивлением обнаружила Шишкина, стоявшего босиком и в совершенно промокшей одежде посреди лужи. «Иван Иванович! — спросила она. — Вы тоже попали под дождь?» «Нет, я вышел под дождь! — взволнованно ответил художник. — Гроза застала меня дома. Увидел в окно это чудо и выскочил поглядеть. Какая необычайная картина! Этот дождь, это солнце, эти росчерки падающих капель... И тёмный лес. Хочу запомнить и свет, и цвет, и линии...»



Иван Шишкин «Цветы на опушке леса», 1893 г.



Иван Шишкин «Горная дорожка. Крым. Этюд», 1879

    И вот теперь, после этого этюда, хочется собрать в одну коллекцию те связанные с Крымом картины, что попали в поле нашего зрения, и которые удалось более менее сносно сфотографировать сквозь безобразно бликующие стёкла (неужели у Государственной Третьековской галереи нет денег на хорошее антибликовое стекло?!). А в качестве закадрового комментария хочется привести фрагменты из ещё одного текста Максимилиана Волошина — «Культура, искусство, памятники Крыма», который он писал для путеводителя «КРЫМ» в 1925 году.


    «Отношение русских художников к Крыму было отношением туристов, просматривающих прославленные своей живописностью места. Этот тон был дан Пушкиным, и после него в течение целого столетия поэты и живописцы видели в Крыму только: «Волшебный край — очей отрада».
     И ничего более. Таковы все русские стихи и картины, написанные за XIX век. Все они славят красоты южного берега, и восклицательных знаков в стихах так же много, как в картинах тощих ялтинских кипарисов. Среди этих гостей бывали, несомненно, и очень талантливые, но совершенно не связанные, ни с землёю, ни с прошлым Крымом, а потому слепые и глухие к той трагической земле, по которой они ступали.
     Исключение составляет только одна область Крыма, внешне наименее живописная и нарядная и потому реже посещаемая, — Киммерия. Здесь позднее, чем на западных берегах, были разрушены последние очаги средиземноморской культуры, и земля ещё не успела остыть от напряженной жизни итальянских республик.
     Пишущий эти строки унёс из своего раннего детства пиранезиевские видения деревьев, растущих из глубины севастопольских развалин, ещё не восстановленных после осады, а в школьные свои годы застал Феодосию крошечным городком, приютившимся в тени огромных генуэзских башен, ещё сохранивших собственные имена — Джулиана, Климентина… Констанца… на берегу великолепной дуги широкого залива, напоминавшего морские захолустья Апулии. Простонародье ещё называло генуэзцев женовесцами, сохраняя в самом говоре подлинное итальянское произношение (genovesi)… Тротуары Итальянской улицы шли аркадами, как в Падуе и в Пизе, в порту слышался итальянский говор, и попадались итальянские вывески кабачков».



Валентин Серов «Татарская деревня в Крыму», 1893 г.

    «За городом начинались холмы, размытые, облезлые, без признака развалин, но насыщенные какою-то большою исторической тоской. Вот эта опалённая и неуютная земля, изъеденная щелочью всех культур и рас, прошедших по ней, осеянная безымянными камнями засыпанных фундаментов, нашла в себе силы, чтобы процвести в русском искусстве самостоятельной — киммерийской школой пейзажа. Эта школа определяется такими именами, как Айвазовский, Куинджи, Богаевский, и не столь яркими, как Фесслер, М.Петров, Лагорио, Шервашидзе, Латри… уроженцами Феодосии и её окружности. В этих мастерах не случайно отразился сплав рас, насытивших своими культурами землю Киммерии: Айвазовский — армянин, Куинджи — грек, Лагорио — итальянец, Фесслер — германец, Шервашидзе — абхазец, в Богаевском смесь польско-русская, а в Латри — армяно-английско-греческая».


Исаак Левитан «Крым. В горах» 1886 г.


Исаак Левитан «В крымских горах» 1886 г.


Исаак Левитан «Весна в крыму», 1900 г.

    «Всех объединяет романтизм пейзажа. Айвазовский сыграл крупную роль в судьбах русской Феодосии. Блестящий романтик моря, виртуоз облаков и воздуха, — кистью Айвазовского было принято восхищаться не менее, чем кистью Брюллова, — он наполнил город, где мальчиком он разносил кофе, славой своего имени и придал ему тот характер итальянского «маэстризма» не очень высокого полета, в который сам был влюблен. Айвазовского не следует судить по произведениям второй половины его творчества, когда он фабрично повторял самого себя; славой своей он обязан не этим олеографиям. Он действительно передавал когда-то живой трепет великолепного моря, по которому к пьяцетта Догале его родного города подходили вспарусненные корабли «надменной» и «лукавой» Генуи. Врожденное чувство этой пышности озолотило колорит его ранних произведений».


    «Чабанский мальчишка Куинджи, привезённый Айвазовским в Шах-Мамай растирать краски и убежавший от него через неделю в Петербург, в академию, тоже был романтиком южной степи и облаков, и хотя север увёл его навсегда из Киммерии, но насыщенность его колорита, напряженность красок говорят о древней южной душе, не забывшей золота, пурпура и лазури византийских мозаик».


Архип Куинджи «На острове Валааме», 1873 г.


Архип Куинджи «Север», 1879 г.


Архип Куинджи «Днепр утром», 1881 г.

    «Но глубже всего Киммерия была отражена и преображена в картинах К. Ф. Богаевского, ставшего воссоздателем исторического пейзажа в России. Никто так не почувствовал древности этой оголтелой и стертой земли, никто так не понял ее сновидений и миражей. Искусство Богаевского — это ключ к пониманию пейзажа Киммерии и к сокровенной душе Крыма, бывшего и оставшегося «страной, измученною страстностью судьбы».


Константин Богаевский «Утро», 1910 г.

Tags: живопись, музей, мы
Subscribe

  • Опять пора менять шубки

    В прошлую субботу нам с мамой наконец-то удалось погулять в парке. Всю зиму в силу возраста и вследствие так называемой «барической…

  • И снова 2012 — ЖЖ дарит красивые воспоминания!

    И снова 2012! День в день, и почти час в час. И цифры одинаковые: 2012/2021! Много из того года приятного приходит. Вот, как этот пост.…

  • Нечаянные истории

    С 26-го ноября 2020 года по 17-ое января 2021 года в выставочном зале Адмиралтейство Государственного мемориального…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments